Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 448 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ка-ко-го поэта?

— Неважно! Так ты б согласился взять ее в жены?

— О! – не обращая внимания на боль, Лупано приподнялся на локте. – Я бы… Я бы… Но она же – из рода благородных кабальеро, а я… я простой человек, пусть даже и не очень бедный.

— А твой отец… Как бы он отнесся к вашему браку?

— Породниться с благородными? О, отец был бы счастлив!

— Но род твоей невесты Аманды беден!

— Зато мы – нет.

— И… она не девственна, кажется. Вдова!

— Ну, если вдова – это тоже не страшно.

— Значит, договорились… Эй, эй, парень! Не уходи!

Раненый закрыл глаза, дыхание его становилось все тише.

— Не уходи!

Обернувшись, Егор подозвал своих, приказав делать носилки, после чего подошел к старосте, сидевшему на плоском камне с забинтованной окровавленными тряпками головой.

— Вижу, и тебе досталось, славный дядюшка Пепе!

— Пустяки! – отмахнулся староста. – Заживет как на собаке. Жаль вот только Педро – хороший был косарь. Теперь вот убили. Да кабы не вы – так и многих бы. Ишь, как дрались, сволочи! Не смотри, что четверо.

— В полон кого-нибудь взяли? – быстро поинтересовался князь.

Дядюшка Пепе причмокнул губами:

— Двоих со злобы убили… А чего они? А один, кажется, еще дышит – оглоушили только.

— Ну, и у меня – один, – вспомнив, ухмыльнулся Вожников. – Тоже оглоушенный, во-он, за камнями в травке лежит. Скоро, верно, очнется. Эй, Агостиньо, Энрике! Вяжите да тащите его сюда!

Юные ватажники умчались исполнять приказанное, однако тут же вернулись обратно, недоуменно разводя руками.

— Да нету там никого, – разведя руками, доложил Агостиньо Рвань.

— Похоже, что и одна лошадь пропала, – дополнил своего сотоварища Рыбина. – Сбежал, ясное дело, ага.

— Эй! – услыхав доклад, дядюшка Пепе мигом подозвал деревенских парней. – Диего, Жузеп! А ну-ка в погоню, живо. Пробегитесь до перевала, гляньте, потом нас нагоните – мы в деревню пойдем.

— Вот ведь гад! – с досадой сплюнув в траву, выругался князь. – Сбежал-таки! Эх, надо было его сразу вязать… Отвлекся!

— Ничего, зато другой остался, – с деревенской непосредственностью староста успокоительно похлопал князя по плечу. – Его и допросим со всем старанием. А тот, что сбежал… Не думаю, что он своих приведет… были бы – давно б здесь ошивались. Не-ет, людокрады эти не в многолюдстве пришли: числом малым, тайком – потому и брали не взрослых мужиков, а недорослей да девок. Вот и пастушат наших… Ничего, мы все про них выспросим. Ничего.

Аманда взялась за раненого всерьез, со всем тщанием – да и как же иначе-то выхаживать потенциального жениха, к тому же – весьма перспективного – две мельницы и богатое семейство – не шутка? К тому же тут не только в меркантильности было дело – юная ведьма оказалась девушкой сердобольной, жалостливой, да и Лупано ей, откровенно говоря, нравился – тут и слепой бы заметил.

С князем же девушка вела себя ровно, со всем почтением, ничем и никак не напоминая о случайных сексуальных связях, имевших место быть в недалеком прошлом. Очень правильно, по мнению Егора, делала – ну, были и были… да сплыли! Кому какое дело – кто, когда и с кем?

Вожников тоже ничего такого не подчеркивал, не напоминал, вел себя вполне корректно: да и тащить девчонку в постель – как-то не по-мужски, точно так же, как и трепаться о своих сексуальных подвигах где-нибудь в курилке. Мужики – те еще сплетники, куда там какой-нибудь болтливой бабке. И хвастуны немереные, особенно когда касается рыбалки и секса, да еще с какой-нибудь юной девушкой, да где-нибудь на стороне. Чего и не было – приплетут! Да если и было – чего болтать-то? Радоваться надо, что было, и рот на замке держать. Вот Егор так всегда и делал.