Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 582 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Сегодня не так уж и много, любезнейший господин! – неожиданно расхохотался приказчик. – Вы первый. Можете подождать.

— Нет-нет, я, пожалуй, все ж таки загляну попозже – дела.

По здравому размышлению трогать Якоба Штермеера пока было рановато, для начала хотелось бы просто основательно к нему присмотреться, а потом… потом все же отыскать старых знакомцев… определенного сорта людей, готовых за небольшую плату на всё… или почти на всё.

Для начала же нужно было встретиться со служилым человеком из Новгорода, который в свое время заменил здесь, в Любеке, Федора. Но встретиться осторожно, так, чтобы ничем не выдать себя, ибо за новгородским посланником, все всяких сомнений, следили. Не могли не следить.

Вежливо простившись с приказчиком, герр Йоханнес Гульд вышел на улицу и остановился у церкви Святого Якова, задрав голову вверх и защищая глаза от солнца ладонью. Высокая была колокольня, кстати, ее уже почти достроили, возвели новую взамен упавшей, и, наверное, осталась лишь какая-то отделка, да вот что-то не заладилось, судя по отсутствию рабочих на строительных лесах.

— Нравится?

Федор вздрогнул и, опустив голову, увидел рядом с собой только что подошедшего человека лет сорока – высокого, чуть сутулого, с морщинистым, но добрым лицом и сияющими серыми глазами. Незнакомец был одет в длинный темно-синий кафтан по старой бюргерской моде, длинные сальные волосы ниспадали на воротник из-под высокой, с узкими полями, шляпы, когда-то весьма недешевой, но ныне, как и кафтан, уже заметно потрепанной. Видать, сей славный муж знал когда-то куда лучшие времена…

— Представьте только, если подняться наверх, какой чудесный вид откроется! – сутулый словно бы прочел мысли старшего дьяка.

Впрочем, в этот самый момент сделать это, наверное, не составляло особого труда, достаточно было просто внимательно присмотреться.

— А вы вообще кто, любезнейший? – поинтересовался Федор.

— Меня зовут Карл Гофман. Я – здешний сторож.

— Ах, сторож, – молодой человек с облегчением улыбнулся. – Так это у вас можно спросить – чего ж работа-то не идет? Ни одного человека на лесах нету!

— Так зажрались работнички-то! – с негодованием пояснил господин Гофман. – Им и так по двенадцать пфеннигов платили – для строителей самая высшая ставка! А им все мало. Потребовали пятнадцать, а до того взяли да со стройки ушли.

— А других-то нанять нельзя?

— В том-то и дело, что не получается, парни-то эти из строительного братства! А они своих поддерживают, чужих не пускают. Ничего, малость поголодают, да на уступки пойдут… или господин бургомистр им все же прибавит. Что-нибудь да будет, ага. А до тех пор… – тут сторож как-то уж очень хитро прищурился и неожиданно для Федора предложил: – Не хотите наверх подняться? Возьму недорого…

— Сколько?

— Полдюжины серебрях. Но хороших, кельнских, – твердо заявил герр Гофман.

Федор поначалу возмутился:

— Однако!

Дорого же, нет, право слово, дорого… но потом передумал. В конце концов, где еще увидишь подобную красоту? Кстати, и за конторским двором можно последить.

— Однако согласен.

— Тогда милости прошу, мой дорогой друг! Только гроши вперед – таково уж мое правило.

— Пожалте, любезнейший, получите.

Герр Якоб Штермеер, благообразный господин, типичный бюргер с вытянутым некрасивым лицом и заметным даже под складками длинного кафтана брюшком, явился в контору с опозданием, чего обычно с ним не случалось, но к чему нынче имелись веские основания. Просто по пути из торговой гавани, куда уважаемый герр Штермеер частенько наведывался по своим делам, невдалеке от церкви Святого Якоба его вдруг остановил некий вполне упитанный господин, в коем внимательный взгляд, вероятно, признал бы хозяина корчмы под странным названием «Старая тыква».