Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 94 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Почему Колесо? – Вожников вскинул брови. – Ты что – логистик? Тьфу… С тележным делом знаком?

— Нет, незнаком, – пожал плечищами парень. – Просто лет семь назад, на праздник, на спор сломал о свою голову тележное колесо. Крепкое, доложу вам, случилось колесико!

— Одна-ако, – покачал головой, князь весело рассмеялся, следом за ним захохотали и остальные кандидаты в наемники.

— И часто ты таким образом развлекаешься? – отсмеявшись, поинтересовался Егор.

— Да с того самого случая – никогда. Голова ведь – чтобы думать, а не колеса об нее бить.

— Молодец! – господин Георг одобрительно улыбнулся. – Значит так, Фридрих, назначаю тебя сержантом – старшим. Но, не думайте, что вы уже приняты – еще нужно пройти испытание.

— Мы готовы, господин, приказывайте!

Вскочив с бревен, парни, числом дюжина, изъявили полное желание немедленно ринуться в бой.

— Нет, нет, – охолонул их князь. – Сломя голову никого бить не надо. Сначала надобно поразмыслить, хоть задание и простое: напасть на монастырь Святой Магдалены, освободить из подвала одну девушку и быстро уйти – так, чтоб никто не успел очухаться. Ясно?

— Вполне, – наморщив лоб, отозвался за всех Фридрих. – Сколько мы можем думать?

— До вечера, – усмехнулся Егор. – Придумаете раньше – сообщите. Живу я…

— Я знаю, господин Георг.

Юный Бруно возвращался на постоялый двор с радостным сердцем: он только что встретился у Красных ворот с братом Деметриусом, и тот дал ему любовное зелье, даже два – первое наказав подмешать его в вино сразу двоим – не только служанке, но и ее господину.

— Видишь ли, мальчик мой, – воровато оглядываясь, пояснил монах. – Насколько я понял с твоих же слов, твоя Лерба, несомненно, испытывает какие-то чувства к своему хозяину… так?

— Да, – тряхнув челкой, отрок покусал губу. – Так.

— В этой вот, синей склянке – снадобье против любви, обоим его и всыплешь – ну, чтоб друг друга разлюбили, понимаешь?

— Угу.

— Ну, а потом настанет черед для другого зелья – красного. Сам его выпьешь и угостишь девчонку, понятно?

— Я все понял, святой брат! Сделаю, как ты сказал, спасибо! Так я побегу уже?

— Беги, – ухмыльнулся монах. – Беги, милый Бруно… мой маленький глупый друг.

Последнюю часть фразы убежавший отрок, конечно, не слышал… Правда, и далеко не отбежал – вернулся, ухватив францисканца за сутану:

— А что, если не сработает, если что-то пойдет не так?

— Фома ты неверующий, братец!

— А вдруг я нечаянно разобью склянки, или они разольются – всяко ведь может быть?

Монах смачно зевнул:

— Ну, что с тобой делать? Я почти каждый день в твоей любимой корчме обедаю – где вкусные лопухи в меду подают. Туда, если что, и заглянешь… может быть.

Проводив парнишку глазами, францисканец тихо пробормотал про себя что-то про корчму «с этими проклятыми лопухами», в которой уж придется посидеть, ибо мало ли «это чучело» и в самом деле разобьет склянки? Или, что вернее, их у него украдут – в корчмах-то тот еще народец!

В отсутствие хозяина Лерба быстренько прибралась в комнатах, затем, натаскав воды, искупалась в кадке, после чего, накинув рубаху, уселась у окошка на лавке да принялась зубрить азбуку:

— А-а, бэ-э, цэ-э….

Не такой уж и сложной оказалась наука, тем более Лерба была девушкой неглупой и целеустремленной – весьма. Если бы еще никто не мешал… так ведь нет, малыш Бруно приперся, какой-то необычно взволнованный, радостный, можно даже сказать – шальной. Уселся на скамью, да глазищами своими уставился, бедную девчонку смутив – Лерба даже рубашку на коленки натянула… хотела было и юбку, и передник надеть, да жарко.