Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 15 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Ну, уж так-то…

Гребенюк явно смутился.

Домой добрались на трамвае, хотели поседеть у подъезда на лавочке, поболтать, да там уже было занято — бабуси! Ну, так время-то еще детское — полдесятого.

Малолетки гоняли под фонарем мяч. Чуть подальше, в песочнице, играли в карты.

— По червям!

— Ага!

— А вот мы — вальтом! Вот вам!

— А чего вы мигаетесь-то?

— Да кто мигался?

Футболисты тоже не отставали:

— Пас давай! Пас!

— Слева заходи, слева!

— Да бей ты уже!

— Мази-и-ила!

От соседнего подъезда доносились звуки гитары и чей-то приглушенный баритон:

Вот! Новый поворот…

И мотор ревет…

С балконов уже кричали матери:

— Лешка, живо домой!

— Коля! Я кому сказала?

— Лешка, да где тебя носит?

— Мам, ну, немножечко!

— Я те дам — немножечко! Живо домой, сказала! Поздно уже.

— Может, ко мне? — вдруг предложил Серега.

Я было хотел согласиться… но, обернулся на наш балкон. Плечистая фигура в спортивном костюме, красный огонек сигареты… Отец!

Ага! Заметил! Помахал рукой…

— Александр! Давай уже, поднимайся. Разговор к тебе есть… серьезный.

— Батя? — Гребенюк передернул плечами. — Суров! А что, разговор-то… Доставать будет? Есть, за что?

— Да так… Про экзамены все время напоминает. В эту чертову технолагу, чтоб ее… Так что к тебе уж в следующий раз.

— Заметано! Держи пять!

Стараясь не скрипеть дверью, я прокрался в квартиру. Отец стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. Ждал. В его взгляде читалось то самое выражение недовольства, смешанное с усталостью.

— Ну что, гулял? — спросил он, и в голосе прозвучало отнюдь не любопытство, а желание поскорее начать разбор полётов.

— Да, — кротко ответил я, снимая сандалии.

— С кем?

— С Наташей.

— С какой ещё Наташей?

— Новая знакомая.

Он хмыкнул, будто это было очередной провинностью.

— А институт? — жестко добавил он, распаляясь и поджимая губы. — Документы подал?

Мне показалось, что время остановилось. Воздух в комнате стал густым. Этот разговор должен был состояться, рано или поздно. Не хотелось, конечно, портить такой прекрасный вечер, но это неизбежно. Если уж появился шанс изменить свою жизнь, то я это сделаю.

— Нет, — спокойно, но твердо ответил я, глядя прямо в глаза начинающему приходить в ярость отцу

— Почему? — он изо всех сил оттягивал момент начала ссоры, но не потому, что пытался избежать её, или понять меня. Ему нравился сам процесс назревания скандала.

— Я не хочу туда поступать, — твердо ответил я.

Тишина.

Отец сделал шаг ближе. Его дыхание было ровным, но я знал — это затишье перед бурей.

— Значит просто не хочешь? — его голос стал тише, но от этого ситуация стала только опаснее. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты что, совсем сдурел?

— Понимаю, — я не сводил с него взгляда и готовился к самому страшному.

— Нет, не понимаешь! — прошипел он, тыкая пальцем мне в лицо. — Ты думаешь, я просто так тебя в тот институт толкаю? Это будущее, Сашка! Работа, стабильность! Не хочет он! Это что еще за новости? А куда же ты хочешь, если не секрет?

Я сделал глубокий вдох. Вроде бы он слегка пригасил свою ярость, но я понимал, это просто видимость. В любой момент он взорвется, и тогда его не остановить. Но я решительно стоял на своём.

— На филологический.

Отец замер. Его лицо стало каменным.

— Филологический, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Это что еще такое? Какие-то слова изучать? Сказки читать? Пословицы собирать? Кем ты после этого работать собрался?