Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 16 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Журналистом.

Отец, закатив глаза в потолок, рассмеялся, но голос его был сухим, жестким.

— Журналистом? — он покачал головой, и пошевелил губами, как бы пробуя это слово на вкус — Это в газетку статьи пописывать, что ли? Ты хоть понимаешь, что говоришь? На какие деньги жить будешь?

— Журналисты вполне неплохо зарабатывают…

— Не пори чушь! Я-то думал сын у меня не дурак! А у тебя… совсем мозгов в голове нет! Восемнадцать лет, а в голове ветер! Журналистом!..

Я стиснул зубы.

— Отец, я не хочу, как ты паять схемы!

«Тем более, что уже совсем скоро это уже будет никому не нужно» — мысленно добавил я.

Девяностые растворили почти всех таких умельцев. Самые преданные, конечно, остались, в лавки радиодеталей ушли, продавцами и телевизоры чинить. Мне повезло больше, я на завод устроился. Но я страдал… душой страдал о того, что занимался не тем.

Тишина. Отец побледнел.

— Мать! — неожиданно крикнул он. — Иди сюда!

Из кухни вышла мама, вытирая руки о фартук.

— Что случилось?

— Твой сын, — отец показал на меня дрожащим пальцем, — отказывается поступать в институт! Ты представляешь⁈

Мать удивленно посмотрела на меня, потом на отца.

— Может, пусть сам решит… — тихо сказала она. — Взрослый уже, своя голова на плечах.

— Сам⁈ — закричал отец. — В восемнадцать лет⁈ Да он жизни не видел!

После этой фразы я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться в полный голос. «Ну да, куда там мои шестьдесят лет опыта против его сорока пяти.» И тут же понял, что говорить с отцом надо с позиции взрослого. На равных. Только так он сможет меня услышать.

— Пап, давай спокойно, — начал я, опускаясь на стул напротив него. — Я понимаю твои опасения. Ты хочешь для меня стабильности. Но посмотри на это с другой стороны.

Отец нахмурился, но не перебил.

— Во-первых, — я поднял палец, — мир меняется. Скоро начнётся компьютерная революция. Техника, которую ты ремонтируешь сегодня, через десять лет будет уже в музеях.

— Это что за гадание на кофейной гуще, — фыркнул отец, но в его глазах промелькнул интерес. — Это вам так в школе сейчас говорят? Или ты в каких-то своих книжках вычитал, в фантастике этой?

— Да не перебивай ты! — с упреком сказала мать.

— Нет, не в школе, и не в книгах, — я покачал головой. — Это логика. Вспомни, двадцать лет назад у нас даже телевизоров толком не было. А сейчас? И черно-белые, и цветные. Скоро появятся персональные компьютеры, мобильная связь…

— Какая связь? — не понял отец.

— Телефоны без провода, на аккумуляторных батарейках!

Отец рассмеялся.

— Это как магнитофон «Весна 306» что ли⁈ И как с таким телефоном ходить? Или аккумулятор за спиной, как портфель таскать?

— Во-вторых, — продолжал я, не вступая с ним в спор, — ты же сам говорил: главное, чтобы работа нравилась. Я могу зубрить формулы, но никогда не стану хорошим инженером. А вот в гуманитарной сфере…

— И что, филологом будешь? — перебил отец, но уже без прежней злости. — На какие деньги жить?

— Я подумывал о журналистике, — осторожно сказал я. — Мне это интересно. А насчет денег… не переживай, они будут.

— Будут! — буркнул тот. — Опасно это, неужели не понимаешь? Начнешь про партию писать, да если что не так… Знаю я вашу молодость лихую, начинаете вольнодумством разным заниматься, а потом…

— Я буду писать о культуре, спорте, — быстро сказал я. — Обычные репортажи. Никакой политики.