Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Не такая уж и трудная задача, брат… э… — Можешь называть меня — монсеньор. — Монсеньор?! — Именно. — Лавицкий строго взглянул на монаха. — Подробные инструкции получишь от меня позже. Помни — за то, что находится там, — он кивнул на ларец, — ты отвечаешь даже не головой — душою! — Я исполню все! И так, как будет приказано. — Монах снова поклонился. — Ты француз? — неожиданно спросил Рангони по-французски. — Да, француз. — Тогда почему — Гилберт? Лучше зваться — Жильбер! — Именно так меня и зовут братья, монсеньор. — Ты бенедиктинец? — Я служу ордену Иисуса! — с затаенной гордостью ответил монах. — И, видит Бог, служит неплохо, — с улыбкой пояснил Лавицкий. — Что ж. — Рангони тоже улыбнулся. — Ты произвел на меня неплохое впечатление, брат Жильбер. Ступай же и исполни все в точности. Знай, ты получишь за это сторицей не только на том свете, но и на этом. Думаю, несомненно найдется монастырь, которому потребуется именно такой аббат, как ты, брат! Монах с достоинством поклонился и, испросив разрешения, поцеловал руку нунция. — Благословляю тебя, брат! — на прощанье перекрестил его Рангони. — И да поможет тебе Святая Дева. Шаги удаляющегося монаха застучали по лестнице. — Я передам ему ларец утром, вместе с инструкциями, — тихо пояснил иезуит. — Брат Жильбер — верный человек и исполнит все в точности. — Не сомневаюсь, брат. А что за аббатство ты подобрал? Оглянувшись на дверь, Лавицкий нагнулся к самому уху нунция, прошептал. — Ого! — изумился Рангони. — Поистине, этот монастырь — самая неприступная крепость из тех, что я знаю! Да благословит нас Иисус, аминь! — Аминь, — негромко повторил Лавицкий. Грузно спрыгнув с лестницы, брат Жильбер накинул на голову капюшон и быстро пошел к воротам. Какой-то бородач, из тех, что возились с навозной кучей, метнул ему вслед быстрый взгляд и, что-то бросив напарникам, крадучись зашагал следом… А папский посол, монсеньор Александр Рангони, вернулся домой в приподнятом настроении. Слава Пресвятой Деве, дело, кажется, сладилось — компрометирующие «ин ператора» документы будут находиться в столь хорошо укрепленном месте, что лучше и желать нечего! И, в общем-то, не столь уж далеко. Нунций закрыл глаза, представив себе неприступные скалы, беснующиеся волны и ветер, пронизывающий и злой. Да-да, именно так: скалы, волны и ветер. Волны и ветер. Глава 1 Дружеские предложения Когда окоем Мы, как жемчугом, Расцвечиваем стихами, Пусть тот, кто живет, Не зная забот, Не скалит зубы над нами. Май 1604 г. Париж Иван сдвинул шляпу на затылок, а затем, подумав, кинул ее в траву. Крупные капли пота тараканами сползали по лбу, текли по щекам и шее. Совсем по-летнему, немилосердно палило солнце, на блекло-синем небе ни облачка, ветки вязов, росших у самых стен аббатства, застыли недвижно в знойном полуденном мареве — ни ветерка, ни малейшего дуновения, даже листья — и те не шевелятся. Жарко. — Оп! — Жан-Поль играючи подбросил вверх шпагу и, ловко поймав ее за эфес, шутливо поклонился Ивану. — Продолжим, месье? Иван стиснул зубы и улыбнулся: — Продолжим! Кажется, ни жара, ни сам черт не брали этого хитрого нормандца — Жан-Поля д’Эвре — потомка измельчавшего и обедневшего дворянского рода. Жилистый, худой и верткий, Жан-Поль не очень-то походил на потомков викингов — нормандцев, скорее являл собой тот чистый тип француза, что так любят описывать путешественники. А вот волосы его — белые, словно выгоревший на солнце лен, — вот они-то как раз и были вполне нормандскими, северными, чем Жан-Поль очень гордился. |