Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Вижу я, как вы преданы… В этот момент главарь все ж таки дернулся — Иван не стал его резать, хоть, наверное, и надо было бы. Дернулся, нырнул под стол, выскочил и, оттолкнув Митьку, бросился к двери… И получил хороший удар в скулу — Прохор-то не дремал! Главарь оказался дюжим, с ног не упал, лишь замотал головой, словно оглушенный бык. А Прохор вновь замахнулся… Иван сдернул со стены пищаль… — А ну, к стене все! — вдруг громко крикнула одна из девок, выдернув из-под шушуна увесистый кавалерийский пистоль с изящным колесцовым замком. И где только взяла такой? — Ну? Я кому сказала! Девчонка повела пистолем, и все трое — Прохор, Иван и Митрий — вынужденно подчинились. Глаза у девицы были бешеными — пальнула бы запросто. Глупо так погибать, ни за что, просто так. Впрочем, другого выхода, кажется, не было… — Митька, я валюсь девке в ноги, ты — прыгай и выбивай пистолет, — шепнул Иван. — Прохор — на тебе главный. — Ну, упыри, — главарь зло ощерился, — ужо теперь посчитаемся. Иван приготовился к рывку… — Стой, Крыжал! — Девчонка неожиданно опустила пистоль. — Это не те! Утром запорошило, пошел мелкий снег, и дед Митрофан, тот самый седобородый старик, что был с Крыжалом в лесу, стегнул лошадь: — Н-но! Полозья саней весело поскрипывали по узкой лесной дорожке, с обеих сторон окруженной высокими раскидистыми деревьями, настоящей чащобой, впрочем, дед Митрофан не боялся заблудиться и знай нахлестывал свою неказистую, но выносливую лошаденку. Трое друзей вольготно раскинулись на мягкой соломе. Иван с Прохором довольно щурились, а Митрий, страдальчески морщась, покачивал головой — вчера перепил-таки перевару, уж больно настойчиво угощал староста Крыжал государевых людей, замазывал, так сказать, вину. Что поделать, для пущей достоверности Ивану пришлось разорвать голенище сапога да вытащить цареву подорожную грамоту, а потом еще ждать, когда найдут грамотного дьячка. Получилось так, что местные крестьяне действительно обознались, что и было немудрено — незадолго перед появлением трех друзей какие-то три монаха здорово накуролесили в селе, пользуясь тем, что мужики во главе со старостой отправились на охоту. Заняли главную избу, избили парнишку-пономаря да изнасиловали племянницу старосты Глашку — ту самую девицу с пистолем. Пистоль-то она уж опосля выпросила у Крыжала, хотя — раньше надо было. С собой монахи-насильники прихватили лошадей и припасы, чем здорово подкосили все деревенское хозяйство. У каждого монаха, между прочим, имелась при себе и пищаль, и сабля; исходя из всего услышанного, приятели предположили, что эти отморозки такие же монахи, как и они сами — сиречь, лживые. Разобравшись таким образом с непонятками, парни обещали старосте не давать ходу обидам и расстались с миром, выпросив напоследок лошадь с санями и возчика — «довезти хоть до куда-нибудь». Вот дед Митрофан и вез, исполняя наказ старосты. Далеко, правда, не завез, выпустил у большака — все же срезали верст пятнадцать. Слез с саней, поклонился: — Не поминайте лихом, робяты! Парни улыбнулись: — Счастливо! И пошли дальше пехом, как и раньше. По обеим сторонам большака — шляха — тянулись все те же холмы, леса, перелески. Кое-где попадались поля, и чем дальше, тем больше, только вот засеянные они или брошенные, никак было не определить — снег. Дорога выглядела большей частью пустынной, лишь иногда попадались одиночные всадники, при виде «монахов» обычно прятавшиеся в лесу, из чего Иван заключил, что всадники эти — воры, направляющиеся в войска самозванца. |