Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 359 – Андрей Посняков

Отроки разом моргнули:

— Ин, ладно. Покажем, где срезать. А вы куда идете-то?

— Да в Кромы.

— В Кромы? — Старший парнишка почесал затылок. — Есть тут одна дорожка, по ручью. Все по Орловскому шляху ездят, там вроде и ближе, но дорога хуже, а по ручью — куда веселей будет.

— Ну, так ведите, парни! — Иван засмеялся. — Вот вам алтын, покажете, где ручей. Лошаденка-то выдержит нас?

— Да выдержит! — Старшенький отрок живо зажал монету в ладони. — Выносливая.

К Путивлю вышли засветло, успели-таки до вечерни. Высокие деревянные стены с угловатыми башнями, заснеженный, местами превращенный в ледяную горку вал, ворота, невдалече широкая река — Сейм.

— Ну, что дальше? — Иван обернулся к друзьям. — В город?

— В город, куда же еще-то? А уж там сообразим, что делать.

Соображать, впрочем, не пришлось: от городских ворот навстречу путникам уже неслись конники в коротких польских кафтанах, в блестящих шишаках, с саблями.

— Кто такие? — осадив коня, грозно поинтересовался какой-то усатый воин.

— Паломники мы, — разом поклонились все трое. — Монаси, нешто не видишь?

— Ах, монаси, — ухмыльнулся усач. — Тогда милости прошу. Эй, парни, — он махнул рукой. — Проводите.

Так они и вошли в Путивль — с эскортом вооруженных всадников, — что, наверное, смотрелось немного нелепо: всадники и монахи. Миновали ворота со сторожевыми башнями и оказались на широкой площади среди множества вооруженных людей — казаков, пищальников, польских гусар с чудными гусиными перьями на длинных железных полозьях. Гусар, впрочем, было мало.

— Прошу! — спешившись, усач гостеприимно кивнул на большую избу, из-за множества военных больше напоминавшую кордегардию.

— Ой, не нравится что-то мне такое гостеприимство, — наклонившись к Ивану, прошептал Митрий. — Как бы и здесь нас за других не приняли. Говорил — надо было переодеться.

— Ага, а одежку где взять? Украсть или кого ограбить?

— Эй, хватит пререкаться! — начальственно распорядился усатый. Кто-то из воинов назвал его на иноземный манер: «господин ротмистр». — Заходите, милости просим.

Парни поднялись на крыльцо. Часовой в блестящей кирасе услужливо распахнул дверь. Вошли… Низкая притолочина, просторная горница с изразцовой печью, в горнице, за столом и на лавках — воинские люди в коротких польских кафтанах, с пистолями, палашами, саблями.

— Вот, привел, — усатый ротмистр показал рукой на парней и, обернувшись, спросил: — Оружья какого при себе нет ли?

— Нет… Так, ножики — мясо порезать.

Ротмистр повернулся к своим:

— Обыщите их!

— Э, — запротестовал Иван. — Зачем же обыскивать? Хоть скажите, зачем? А то шли мы шли по своим делам, и нате вам — обыск!

— Обыск для того, что сам государь Дмитрий Иоаннович, возможно, на вас посмотреть захочет! — важно пояснил усач.

— Дмитрий Иоаннович?! — непроизвольно ахнул Иван. — Государь?

— Вот именно!

Дождавшись, пока воины тщательно обыскали прибывших, ротмистр приказал отвести их в небольшую комнатушку — чулан с ма-аленьким — в ладошку — оконцем и тяжелой дубовой дверью.

— Посидите покудова тут, — усмехнувшись, пояснил он и, обернувшись, громко приказал: — Кабакин, скачи на государев двор. Доложишь — поймали троих монахов. Тех самых, о ком писано…

— Что?! — дернулся было Иван.

Со стуком захлопнулась дверь.