Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Что, волосы дыбом встали? Ну и что, что Шуйские? Подумаешь, Рюриковичи и права на престол имеют. Нам-то какая разница — государевым велением боярин-батюшка Петр Басманов указал провести следствие, мы и проводим. Сыщем крамолу — о том и доложим, а уж что с крамольниками потом станется, то не нашего ума дело! Задание ясно? — Вполне, — Иван кивнул за всех. — Что потребуется — деньги или еще чего, — обращайтесь без стеснения в любое время — столкуемся. Обнадежив парней, новый начальник отпустил их с миром. Вернее — с заданием. Честно сказать, оно заставило ребят призадуматься. Шуйские! Шутка ли — пожалуй, один из самых древних и влиятельных боярских родов. К таким только приблизься — прихлопнут, словно букашку какую, и следов не останется. Однако приказ-то был получен совсем недвусмысленный — искать крамолу. Вот — осторожненько — и стали искать, уж раз взялися за гуж… Да, им в помощь начальство милостиво придало дьяка — уже старшего дьяка — Ондрюшку Хвата. Тот, конечно, хитер был преизрядно… То и пугало — не подставил бы. Посовещавшись, решили Ондрюшку опасаться, да тот и сам не напрашивался прямиком в дело, заявив, что есть у него на примете некие людишки — то ли дворяне, то ли дети боярские, то ли бояре, но не из знатных, — несомненно, «воровским образом» связанные с братьями Шуйскими и «много про них чего знающи». Что ж, пусть хоть так… Парни уже понимали, что главными крамольниками им придется заняться самим… И занялись, не откладывая дело в долгий ящик, — попробуй-ка тут, отложи, надсмотрщиков-контролеров много — Овдеев, Петр Басманов да сам государь! Прежде всего, в этом деле парням неожиданно помогла Филофея, вернее, ее отец, богатый купец Ерофеев. Вернувшись с Тотьмы, куда ездил с товарами, купец, прознав о помощи ребят Архипке, стал время от времени зазывать их в гости. Парни не отказывались — все ж таки соседи, а с соседями нужно жить дружно. Да и, что сказать, Ерофеевы жили богато и кормили гостей от души, сытно, а уж поили… — Этак вы скоро совсем сопьетеся! — шутила по утрам Василиска, глядя, как то один, то другой жадно пили воду прямо из ковшика. Шутить-то шутили, но — Иван видел — глаза у суженой были озабоченные, серьезные. Утешил девчонку: — Не переживай, не сопьемся! А сам с приятелями тем же вечером — снова на двор к Ерофеевым, больно уж интересные вещи рассказывал запьяневший купец. Вот и сегодня, слегка подпив, вытер рушником губы, переспросил: — Шуйские? Это Митрий специально завел про них разговор, в который раз уже. — Шуйские, Шуйские, — покивал Митька. — Говорят, князь Василий — самый преданный царю Дмитрию человек. — Это Васька-то Шуйский — преданный человек?! — без всякого почтения к столь древнему роду возмутился купец. — Слыхал я, как он, по Ордынке проезжая, царя Дмитрия чертом обзывал. — Как чертом? — не поверил Иван. — А так! — Ерофеев засмеялся, вернее, захохотал — а был он высокого роста, чернобородый, дородный, словно истинный боярин, а не купец. — Так и сказал: черт, мол, это, а не настоящий царевич. Не царевич, а расстрига и изменщик! — Так и сказал? — Так! Могу под присягою подтвердить. Купец Ерофеев был хорошим свидетелем, со слов Архипки парни уже давно знали, что когда-то не столь давно люди Василия Шуйского подпортили купчине торговлю: сами принялись торговать мороженой семгой, от которой Ерофеев ждал больших барышей, а потому — в силу неспокойных времен — и обратился к Шуйскому за покровительством. Сдуру — как теперь говорил. |