Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Ну, где там они? Иван обернулся, поджидая Митрия с Прохором. Ни тот ни другой что-то не торопились спускаться во двор, а ведь пора уже было ехать в приказ. И чего, спрашивается, копаются? — Иване! Послышалось? — Господине Иван! Нет, точно — позвали откуда-то из-за ворот. И голос такой тонкий, женский… нет, не женский — отроческий. Эвон, заглядывает во двор светловолосая голова — Архипка, сосед. — Здрав будь, соседушка, — улыбнулся Иван. — Чего тебе? Архипка прищурился: — Поговорить бы с глазу на глаз… Хоть здесь, у ворот. — Ну… Только быстро! — Я быстро… Иван вышел за ворота. Архип был явно взволнован, лицо какое-то осунувшееся, бледное, глаза покрасневшие, видать — не спал. Неужто снова ошкуя увидел? — Дружок у меня есть, Игнат, — покусывая губу, произнес отрок. — Тургенева Петра доверенный служка… В лапту с ним играем. — С Тургеневым Петром? — Да нет, с Игнаткой. Он хороший парень, ну, ей-богу, хороший, чужого не возьмет никогда, честный, вот-вот в приказчики выбьется… — Честный приказчик? — Иван еле сдержал ухмылку. — Это что-то новенькое. Ну, что замолк? Говори дальше. В чем, вообще, дело-то? — А в том, что схватили его вчерась сыскного приказу люди! — опасливо оглянувшись по сторонам, единым духом выпалил мальчик. — Матушка его убивается, плачет — свели, говорит, со двора, незнамо куда… — А кто свел-то? Откудова знаешь, что приказные? Может, воры какие, разбойники? — Матушка Игнаткина молвила. Приходили, грит, пять человек, а главный — хитроглазый такой, шустрый, с бороденкою сивою. Старшим дьяком назвался. — Ондрюшка… — задумчиво прошептал Иван. — Ондрюшка Хват… — Чего? — Ничего, — юноша оглянулся. — За что его взяли-то? — Про то не ведаю, — Архипка вздохнул. — И матушка его — тоже. Убивается посейчас, плачет — один ведь у нее Игнатка-то. — Ладно, не переживай, — успокоил мальчишку Иван. — Коли не виноват, выручим дружка твоего. — Да ни в чем вины его нету! А коли выручишь… Христом Богом клянусь, господине Иван, уж в долгу не останусь… — Ладно, потом благодарить будешь, — отмахнулся Иван. — И не реви — сказал же, выручим дружка твоего. Если вины на нем нет, конечно. — Да нет, нет вины… На дворе послышались крики Прохора с Митькой: — Иване! Иване! На службу ехать пора. — Ну, беги до дому, Архип. — Хлопнув отрока по плечу, Иван заглянул в ворота: — А, поднялись, бездельники! Чего разорались? Я-то давно на дворе. Вскочив на коней, помчались, понеслись по Большой Якиманке к Москве-реке, а уж там по наплавному мосту — в Кремль, в приказные палаты. Чем ближе к центру, тем становилось больше прохожих — мастеровых, грузчиков, подьячих. Сновали в толпе мелкие торговцы, вкусно пахло ранними огурцами, петрушкой, укропом. Митрий даже потянул носом и сглотнул слюну: — Ужо севечер Василиска затируху с укропом да огурцом сладит. Обещала вчера. Прохор расхохотался в седле, крикнул: — Ты не о еде думай, о деле! — Так о деле-то — никогда не поздно. Проскакав вдоль кремлевских стен, спешились, кивнули знакомым стрельцам-стражникам. У дальних ворот, тех, что вели к покоям нового царя, караул был иной, польский, видать, государь не очень-то доверял стрельцам, как и вообще — московским людям. Ворота те, между прочим, были уже распахнуты настежь. Парни привязали лошадей к коновязи и, повернувшись, разом перекрестились на золотые купола Успенского собора. |