Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 413 – Андрей Посняков

— Служилый человек князя Андрея Телятевского Иван, сын Квасников.

— Вот как? Служилый человек? — говорившие с явным немецким акцентом рейтары гулко захохотали. — В таком разе мы — английские короли. А ну — руки вверх и шагай с нами…

Один из рейтар спешился и ловко связал юноше руки тонкой ременной петлей.

— Что-то не очень похож ты на дворянина, — недоверчиво пробурчал воин. — Ни сабли у тебя, ни кафтана. Даже сапог — и тех нет.

— Все разбойники отобрали, — беглец вздохнул. — Обманным образом завлекли в западни, тати лесные. Живота хотели лишить, насилу убег.

— Складно мелешь.

Судя по насмешливому тону всадников, Ивану они не доверяли ничуть, впрочем, как и любой на их месте. Ну, что такое — ехали себе, ехали, вдруг, откуда ни возьмись, выскочил какой-то подозрительный парень, почти что раздетый, босой, к тому ж ясно, что на краденой лошади! И что с таким делать? Лучше бы пристрелить от греха, да пули жалко. Ну, тогда зарубить палашом, дело нехитрое.

Иван передернул плечами — а что, если и вправду зарубят? Нужен он им больно. Хотя, нет, был бы не нужен — зарубили бы сразу, а так, вон, ведут куда-то. Интересно, куда?

Между тем лошади запряли ушами, зафыркали и весело заржали, — видать, рейтарский разъезд приближался к деревне либо к походному лагерю. Впрочем, никаких войск, а следовательно, и лагерей тут вроде бы быть не должно.

Юноша вдруг вскинул голову и внимательно всмотрелся вперед — показалось, будто там, за кустами, блеснул огонь… Нет, не показалось! Так и есть — впереди, уже совсем рядом, горел большой костер, за которым смутно угадывались черные избы, амбары, церковь… Какое-то большое село! Интересно…

Завидев рейтар, сидевшие у костра люди живо похватали пищали и пики:

— Самбор! — выкрикнул кто-то.

— Лихославль! — Отозвавшись на пароль, всадники подъехали к самому костру и, спешившись, привязали коней к плетню, — костер-то горел аккурат на самой околице.

Вокруг толпились оружные — немного, — человек пять, видно, караульная смена. В привешенном над огнем котелке аппетитно булькало варево. Иван повел носом и улыбнулся:

— Поесть бы!

— Ужо, накормим! — нехорошо скривившись, пообещал один из оружных — вислоносый мужик с длинной редкой бородкой, одетый в длинный черный кафтан, какие обычно носят стрельцы. Остальные засмеялись.

— Давай его в избу, — распорядился вислоносый, видать, он и был тут за старшего. — Аль господа рейтары желают сами допрос произвесть?

— О нет, — дружно отмахнулись те. — Делай, как знаешь, Заиша, только не забудь пойманного на наш счет записать.

— Запишем, не сомневайся, господин ротмистр! — Заиша — вот как, оказывается, звали вислоносого старшого — глухо хохотнул и обернулся к Ивану. — Шагай!

Послушно кивнув, плененный беглец в сопровождении двух вооруженных короткими копьями воинов вслед за Заишей поднялся по невысокому крыльцу в избу.

В небольшой горнице, большую часть которой занимала топившаяся по-черному печь, тускло горела воткнутая в железный светец лучина. Шипя, падали в подставленную внизу кадку горячие угольки-искры. В углу, под закопченной иконой, зеленоватым мотыльком трепетала лампадка. Однако вовсе не печь, не светец и не икона тотчас же привлекли внимание юноши, а подвешенная к потолку дыба. Собственно, его к ней и потащили, живо содрав рубаху. Тьфу ты, да что сегодня за день такой — из огня да в полымя!