Книга Последняя битва, страница 52 – Андрей Посняков

— Здрав будь, боярин-батюшка.

— И тебе здравствовать. Почто явился?

— Так это… Согласный я, господине, с тобой в немецкие земли…

— Согласен? – Раничев хмыкнул. – Я, может, тебя и не возьму.

Парня аж бросило в жар от этих слов. Задрожав, он закусил губу и жалобно попросил:

— Уж, пожалуй, возьми, господине. Язм умный и речь немецкую вельми знаю.

— Ладно. – Спустившись, Иван хлопнул юношу по плечу. – Поживем – увидим. Да не журись, завтра поутру едем! Вернее, идем.

— Идем?

— А что, тебе авто подать? «Мерседес», «Роллс-Ройс», «Линконльн»? Или, может быть, «Испано-Сюизу»?

Вконец запутавшийся парнишка не знал, что и сказать. А Раничеву что? Издевался бы над бедным отроком и дальше, да во дворе появились новые лица: сутулый писец Глеб Милютин и рыжая оторва Осип Рваное Ухо.

Подошли, поклонились чинно и молча уставились на боярина.

— Ну вот что, – Иван обвел их пристальным взглядом. – На заднедворье пошли.

На заднем дворе Раничев завел парней за амбар, где была устроена перекладина – турник. Прищурился:

— Ну начнем с тебя, Рыжий. Скидывай кафтан да лезь на турник.

— Куда-куда? – выпучил глаза Осип.

— На перекладину – и подтягиваться, сколько сможешь. А ладно, сейчас покажу как…

Иван лихо подтянулся разков с десяток, не запыхался даже, спрыгнул, ухмыльнулся:

— Теперь ты.

Осип Рваное Ухо, сбросив кафтан на поленницу, поплевал на руки… Подпрыгнул…

— Раз… Два… Четыре… – вслух считал Раничев. – Не халтурь, не халтурь – до конца поднимайся, тяни подбородочек… Во-от… Четырнадцать… Ну давай, давай… Пятнадцать. Что ж, для первого раза неплохо.

Рыжий горделиво оглядел остальных.

— Давай ты, Глеб, – распорядился Иван.

Глеб – худой и сутулый – откинув с лица прядь черных волос, ухватился руками за перекладину… Вертелся, извивался, словно налим – а смог всего-то три раза… ну три с половиной.

Иван лишь горестно махнул рукой да ткнул пальцем Савву:

— Ты.

Савва подтянулся чуть больше – целых семь раз – покраснел от натуги, бедняга. Вспотел.

Раничев покачал головой:

— Да-а, ребята… Плохие вы солдатушки.

— Кто-кто? – не понял Осип.

— Не вникай, рыжая голова. Сбегай-ка лучше в сени за инструментами. Там, на лавке, лежат – что увидишь, тащи.

Теперь следовало определить, есть ли у парней слух – а то что же они за скоморохи, коли ни на чем играть не сумеют? А вот здесь-то все произошло наоборот – Осип Рваное Ухо, по грубому определению Ивана, слуха не имел напрочь, а вот писец с приказчиком все ж таки подавали определенные надежды.

— На лютнях играть будете. – Раничев ухмыльнулся. – В пути научу. А ты… – Он сумрачно посмотрел на Осипа. – Даже и не знаю, на чем…

— Колотушками колотить могу… – не очень уверенно заявил тот.

— «Колотушками»! – передразнил Иван. – Перкуссия, дорогой ты мой, четкого слуха требует. Ладно, и с тобой придумаем что-нибудь. Что ж, идите покуда, отдыхайте да попрощайтеся, ежели есть с кем… А завтра с утра – в путь, помолясь!

Раничев перекрестился. Следом за ним перекрестились и парни.

Игумен Ферапонтова монастыря архимандрит Феофан – желчный желтолицый старик с седой бородой и маленькими, глубоко запавшими глазками – перекрестился на висевшие в красном углу иконы в тяжелых золотых окладах, и, повернувшись, положил руки на голову стоявшего на коленях юноши: