Онлайн книга «Последняя битва»
|
Иван, как и обещал, заявился не один – с супругою. Приехали чинно – в возке, обитом зеленым бархатом, запряженном тройкой вороных лошадей с красными лентами, вплетенными в гривы. На облучке сидел кучер – один из дворовых парней, позади возка, поднимая дорожную пыль, скакала свита. Ехали, правда недолго, меньше чем с полверсты – однако ехали, блюли боярскую честь – хоть и близко, да нельзя именитому вотчиннику в гости пешком ходить, на то он и боярин, а не какой-нибудь шпынь. Хорошо ехали, весело – у новой избы Михряя остановились. Иван вышел из возка первый, помог выбраться боярыне. Обидовский староста Никодим Рыба, плотный, осанистый, темнобородый, и сын его Михряй, принаряженные, встретили боярскую чету глубоким поклоном, как, впрочем, и все собравшиеся гости, в числе которых был и Захар Раскудряк, и цыганистого вида тиун Хевроний Охлупень. Какой-то малец лет шести-семи, расталкивая других, пролез пол ногами взрослых, заканючил: — Дайте, дайте на болярина-батюшку посмотрети! Ну хоть одним глазком глянуть. — Нешто не видел? – Кто-то из ребят постарше ловко отвесил мальцу леща. – Ладно, смотри, тюря! — Господи! – Мальчуган засиял и восхищенно перекрестился. – Красота-то какая! Оба – ровно солнышки – светятся. И в самом деле, Иван и Евдокся оделись, как и подобает сиятельной боярской чете. На Раничеве красовался байберековый кафтан – желтый, с шитыми серебряными узорами, поверх кафтана – опашень темно-голубого бархата с маленькими золотыми пуговицами, украшенный тоненькой плющеной проволочкой – битью. Поверх опашня была небрежно накинута темно-красная однорядка с завязками из желтого шнура. Наряд довершали зеленые сафьяновые сапоги и алый шелковый пояс. Боярыня, естественно, выглядела ничуть не хуже мужа: поверх алого, до самых пят, саяна, меховой торлоп, украшенный бисером и золоченым шитьем, на голове – небольшая стеганая шапочка – шлык, волосы же убраны под убрус – широкий цветной платок-покрывало. Не очень-то хотела Евдокся надевать и торлоп и убрус – жарко, а все же пришлось, традиции есть традиции. Негоже непокрытой головою да приталенным саяном народ шокировать, тем более не простая дева – боярыня! Выйдя из возка, Евдокся улыбнулась и, ответив на поклоны, порыскала глазами в толпе. — Здрав будь, батюшка боярин, и ты, боярыня-матушка! – Подойдя ближе, еще раз поклонились хозяева новой избы – староста Никодим и сын его, Михряй, здоровенный – в отца – детина, один из лучших Ивановых воинов. Смущенно улыбаясь, стоявшая рядом с ним васильковоглазая красавица дева в синем нарядном сарафане и жемчужной кике с поклоном протянула дорогим гостям хлеб-соль. Иван отломил от каравая кусочек, пожевал, усмехнулся: — Ну так и будем на пороге стоять, кланяться? Давай, Михряй, хозяин младой, веди, показывай свои хоромы! Здоровяк покраснел, засмущался, а отец его, Никодим, давно уже не скрывал радость – не каждого так вот боярин жалует! — Прошу, прошу, проходите! Эвон, сени – мы там столы накрыли, ну а для женщин – в горнице. – Староста светился, как молодой месяц. – Супружница моя там хозяйничает да жены иные – Захара Раскудряка, Хеврония… — Вот это правильно! – одобрил Раничев. – Нечего женам по домам сидеть, прятаться. Чай, тоже люди – пообщаться да повеселиться охота. |