Книга Ворн. Искатель, страница 154 – Катэр Вэй

Теперь она и вправду расцвела: платиновые волосы струились по плечам, фиолетовые глаза сияли, а стройная фигура притягивала взгляды. Несколько юношей уже пытались свататься, но сердце Налы оставалось холодным. Она считала, что её призвание — целительство, развитие дара, познание тайн природы.

Но вчера всё изменилось. Стоило Ворну появиться, как сердце начинало биться чаще, а ладони предательски потеть. А когда та рыжая девчонка заявила, что принадлежит Ворну, Налу охватила такая ярость, что захотелось схватить нахалку за косы и…

Рядом тихо фыркнула Зайка — её верная спутница. Взрослая самка снуфа настороженно повела длинными ушами, словно улавливая настроение хозяйки. От детской рыжей шубки не осталось и следа — теперь шерсть была серо‑пепельной с тёмными подпалинами, хотя шрамы от старых ран всё ещё проступали на боках.

Нала вспомнила, как Ворн принёс едва живую Зайку — израненную, с прокушенной лапой. Три ночи без сна, десятки отваров и настоев, и вот — чудо: питомец выжил. С тех пор Зайка не отходила от хозяйки ни на шаг.

Лишь однажды она исчезла. Нала обшарила всё подземелье, пока не нашла её — с молодым самцом, тоже раненым и напуганным. Девочка сумела успокоить дикого зверя с помощью мыслеобразов, пообещала защиту и лечение. Так в их семье появился Раффи.

Вскоре у пары родились четверо очаровательных снурфиков. Раффи часто уходил на поверхность, но всегда возвращался — а однажды привёл целое семейство измученных снурфов. Так поселение обогатилось новыми питомцами.

Снурфы быстро доказали свою пользу: взрослые особи перевозили грузы и людей, юные позволяли детям кататься на спинах. Они стали незаменимы и в подземелье, и на поверхности — ускорили перемещение, облегчили труд.

Когда же в поселение явились стрикуны, началась паника. Но Нала вновь нашла решение: через мыслеобразы договорилась с обеими сторонами. Она предложила безопасное место для выведения потомства — взамен потребовала мира.

Теперь беременные самки приходили рожать в подземелье. Нала помогала им, и выживаемость потомства резко выросла. Матери ненадолго оставались с детёнышами, зная — здесь они в безопасности. Если же самка не возвращалась, другие самки принимали сирот в свои выводки.

Самцы навещали потомство, участвовали в охоте и дежурствах. Их дети росли вместе с человеческими — играли, бегали, учились друг у друга. Смех и радость наполнили подземелье.

Некоторые снурфики выбирали себе покровителя среди людей, привязывались к ним. Так сложилась необычная семья, где каждый находил своё место.

Мирное сосуществование принесло плоды: потери на поверхности сократились, жизнь стала легче и безопаснее. Даже старики и дети теперь могли выходить на свет, вдыхать свежий воздух, видеть солнце.

А теперь весь её такой спокойный и надёжный мир ломался на глазах. Война… Какая война? С кем? Для чего? Нала никак не могла взять в толк, зачем нужно оставлять налаженную жизнь, рисковать теми, кто дорог, отправляться в неизвестность. В голове крутились одни и те же вопросы, но ответа не было. Дед лишь твёрдо сказал: «Так надо. Надо помочь людям. Помочь империи».

Мысли Налы вновь вернулись к недавней беседе с дедом.

— Деда! Но зачем? — не понимала она старика, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Они же ненавидят нас. Не принимают. Убивают. Гонят из своих городов. Мы для них — проклятые, мутанты, глоты… — Девочка всхлипнула, со злостью сжимая край своей курточки. Чёрные прожилки проявились на лице, фиолетовые глаза потемнели, стали почти чёрными, как у деда, — без белков. Вся её сущность восставала против этой несправедливости, против необходимости идти навстречу тем, кто никогда не ценил их жизнь.