Книга Большая птица не плачет, страница 125 – Татьяна Николаева

— Ты думаешь, я прав, владыка? — осторожно спросил Хагат. — Или мне кажется, и я все выдумал?

— Ты знаешь, что означает твое имя? — неожиданно поинтересовался лама. Хагат растерянно качнул головой. За все пятьдесят два года на земле он ни разу об этом не задумался. Имя дали родители, но их давно уже не было на свете…

— Татхагат — тот, кто вышел за пределы, — ответил лама на собственный вопрос.

— За пределы чего? — нахмурился мастер.

— Не знаю. Тебе решать. И Зурха… ты знаешь ее лучше меня. Но также я знаю, что ее имя означает «сердце». Сердце степи. Сердце гор. Понимаешь?

От того, как взволновала сердце догадка, Хагат крепко стиснул в пальцах собственные браслеты. Камни скрипнули, возвращая его из мыслей на землю, и он вдруг понял, что лама не ответил ни на один из его вопросов, но в этом разговоре он должен был искать ответы сам. Даже если ради этого придется пройти путь через горы еще раз.

Нужно идти в монастырь, чтобы прийти на переговоры к гийнханцам не с горсткой людей хана, которые наверняка подстроят что-нибудь такое, чтобы война не закончилась, а с мудрыми людьми, которым не впервой думать о мире. О тех монахах ходили легенды, что они чудесные воины, лекари, что они знают уникальные боевые искусства и владеют неведомым оружием, но их главным оружием было то, что они жили между небом и землей, возле самого высокого перевала, что природа говорила с ними, как с равными себе, и если война началась когда-то из-за природных ресурсов, то только с ее помощью она должна и закончиться. Людям нужно учиться исправлять собственные ошибки, чтобы их род не прервался на земле.

— Владыка, если ты все знал, почему не сказал? — полюбопытствовал мастер. — Тогда, когда я пришел к тебе и хану. Почему мы не поговорили об этом при нем? Он ведь так же правит землями Салхитай-Газар, как и ты.

Лама вздохнул и отложил четки, взглянул на мастера, близоруко щуря и без того узкие глаза.

— Хан… — начал он и посмотрел в сторону, аккуратно, как подходящие бусины, подбирая слова. — Хан не глуп, мастер. Он видит дальше многих и тоже не любит, когда гибнут его люди. Но война удобна ему. Она объединяет два народа против одного врага, на которого можно направить гнев и недовольство. Хан дружен с правителем Ороса, но правителю Ороса не нужен никто, а земля большая, богатая и мирная, и если ты заметил, то люди Ороса не приходят с нами воевать. Они дают железо, чтобы хан делал оружие, они дают мед, пушнину, воск и дерево, чтобы жители Салхитай-Газар не бедствовали и не мерзли холодными зимами. Но идти на смерть за волю хана они не хотят. Поэтому хан боится завершать войну: что, если тогда оросский правитель от него отвернется? Когда мирно, люди начинают задавать вопросы: почему бедные бедны, почему богатые богаты, почему одни имеют все, а другие — ничего. А на войне все просто: есть враг, надо убить, и тогда будет хорошо… Я пытался говорить с ним, много раз. Он слушает, кивает, а потом делает по-своему. У меня есть духовная власть, но он — главный командир степного войска. И пока воины на его стороне, он будет делать то, что считает нужным.

Хагат молчал, опустив голову. Он ничего не чувствовал по отношению к хану и его интересной логике, но где-то в глубине души он мог его понять, и от этого было еще тяжелее. Как пойти наперекор собственному правителю? Как поспорить с тем, во что сам привык верить? И все-таки есть кое-что сильнее войны, сильнее хана, сильнее собственных привычных убеждений. Если все так будет продолжаться, то кончится ничем. Да, союз хара и оросского правителя пока что крепок, да, земля Салхитай-Газар широка и богата, но если Зурха согласится помогать королю враждебной земли Энитхэг, то война кончится не в их пользу. А если Зурха не согласится, то ее убьют. И тогда… война тоже закончится, но и сердце природы остановится навсегда.