Книга Большая птица не плачет, страница 86 – Татьяна Николаева

И рассказать о ее способностях вражескому командиру означало не просто предать ее, но и лишить последней опоры.

Он уже хотел было сказать, что ее сила действительно больше, чем у многих, но, зная, как тесна ее связь с дикой природой, нет повода так удивляться, — как снаружи послышался шум, грохот и крик, треск ломающихся веток и звериный рык. Командир напрягся, как струна, вскочил, прислушался, но долго оставаться в неведении не пришлось: едва не сорвав полог шатра, к ним ворвался один из дозорных. Испуганный, он кричал на своем языке и размахивал ножом, но и переводить не потребовалось, чтобы Мирген понял: на лагерь напали дикие звери, а судя по реву и грохоту — самый большой зверь тайги, айдас, легендарное рогатое чудовище. Мало кто их видел, забираясь в самую глушь, но почти никто из видевших не выходил из схватки живым и здоровым.

Первой мыслью мелькнуло — поделом им, пусть эти неуклюжие, неповоротливые и злые рогатые медведи разнесут в клочья весь лагерь. Но ее сменила мысль пострашнее: Айрата! Она ведь в самой глубине этого лагеря, безоружная, беспомощная!..

Недолго думая, Мирген схватил нож из-под носа у командира и ринулся прочь из шатра. Ему кричали вслед, но он не обращал внимания, вильнул в сторону от метко брошенного клинка и вернулся в общий стан. Зверей было четверо: один огромный, судя по всему, мать или отец семейства, трое остальных — поменьше, но уже с основательными рогами и когтями. «Малыши» разбрелись по лагерю, разбрасывая вещи, пугая лошадей и съедая все, что попадется под руку, а зверь побольше, раненный чьей-то не очень меткой стрелой, выл, ревел и метался по поляне — кого-то одного уже успел зацепить мощными когтистыми лапами, остальные швыряли в него камнями и натягивали луки, целясь в морду или промеж рогов. Под большим кедром, где их и оставили, мастер заслонил собой испуганно сжавшуюся Айрату, но большего сделать не мог: оружие у всех пленников отобрали.

— Не стреляйте! — закричал Мирген. — Не стреляйте! Опустите луки! Опустите!

Вовремя подоспевший Панг тоже закричал что-то на своем языке, размахивая руками. Мирген понял: переводит. Однако «предателя» и слушать не стали: наоборот, кое-кто даже направил оружие в его сторону. Не успев подумать, что же он делает, Мирген схватил его за рукав и оттащил себе за спину.

Зверь наконец учуял людей и остановился. Маленькие глаза в густой темной шерсти налились кровью, кровь заливала и некогда белоснежное пятно-воротничок на широкой и мощной груди. Медвежата забавлялись со шкурами, содранными с общего шатра, а большой зверь, подвывая и постанывая от боли, вдруг заревел, зарычал, поднялся на задние лапы и пошел на людей.

Мирген попятился, до белизны в пальцах стиснув рукоятку чужого ножа. Он знал, что ни с первого, ни со второго удара убить айдаса нельзя: слишком крепкая шкура и толстая кожа у этого таежного чудовища, поэтому и стрела не убила его, а лишь разозлила. Краем глаза он заметил, что Панг встал рядом с ним с камнем в руке; идея была плохая, но то, что этот человек, которого он считал слабым, выбрал не остаться в стороне и не прятаться за спиной у охотника, очень польстило его мнению о гийнханцах в целом. Впрочем, у него за спиной оставались не только чужаки, но и друзья, и сестра, и в первую очередь Мирген думал о том, чтобы защитить их.