Онлайн книга «Цвет из иных времен»
|
Молодой врач высокомерно объяснил Роду, что, в сущности, они проводят все возможные и известные исследования. Он уловил, что Род, будучи близким человеком пациентки, не имеет никакого отношения к ее деньгам, и негласное понимание едва ли не ощущалось в воздухе. Доктор смолк и уже разворачивался, чтобы уйти, как Род выпалил: — А какие у нее шансы? Поправиться. — С учетом ключевых факторов, которые я только что перечислил, я бы сказал, что шансы у нее высокие – но, конечно, все зависит от результатов тестов. — Конечно. В тот момент, когда Род стоял на пороге палаты, его поразило странное чувство. Было что-то во всей картине – в том, как спокойно лежала Барбара, как ее алые губы и прядь черных волос казались единственными штрихами обаяния среди белых и серо-зеленых одежек, панелей, ЖК-дисплеев и трубок, – все это было словно напоказ. Как поставленная на сцене драма. Чувство это осколком стекла засело в мозгу, и Род никак не мог от него отделаться. Домой, в предгорья, он ехал уже в сумерках. Может, он понемногу сходит с ума? Или переборщил с алкоголем? Ощущение было крайне ярким, словно галлюцинация! Стойкое чувство, что Барбара не впала в глубокую кому; не лежит, словно покойник на отпевании, что врачи – ее придворные, слоняющиеся вокруг в ожидании дальнейших распоряжений… По возвращении в особняк Род бродил из комнаты в комнату, взвинченный и напряженный, словно воздушный шарик, готовый лопнуть от любого случайного прикосновения к острому предмету. Он понемногу трезвел после утреннего секса и выпивки. Он приготовил водку с тоником и дольками лайма. Помятые зеленые корки оседали в холодном алкоголе, как тонущие пловцы, смирившиеся со своей судьбой. Отнес бокал в гостиную и устроился на массажном кресле. Затем откинулся – так же, как, по его мнению, переводят свои кресла космонавты НАСА перед космической миссией. С помощью пульта погасил лампы и включил подсветку и форсунки в джакузи, чтобы создать тропическую атмосферу из бурлящей воды и рябь водного света, дрожащей тенью расходящейся по потолку. Он лежал в полутьме, слегка поднимая голову, чтобы отпить водки через соломинку. Иллюзия спасения удалась. Вокруг царил тихоокеанский рай, поросший папоротником берег залитой лунным светом реки. В голову пришла мысль, что оба, он и Барбара, лежат навзничь. Из полицейского отчета об аварии (который ему показал коп с вежливым лицом и злыми, насмешливыми глазами) Род узнал, что Барбара слетела с дороги примерно в тот момент, когда они с Кортни выезжали на пятое шоссе. «Это утро ничего не значит, – мысленно сказал он Барбаре. – И я все время думал о тебе. Ты, наверное, не поверишь, но так и было!» Он потягивал водку, думая: «Все в порядке. Она ничего не знает. Когда она поправится, царапины уже заживут». Она никогда не узнает. Род осушил бокал. Ледяная «Столичная» шипами кольнула нервы и пригвоздила лакомым оцепенением к мягкой обивке кресла. Однако Род поймал себя на том, что снова представляет красные губы Барбары, прядь цвета воронова крыла, выбившуюся из-под повязки. Яркие детали неясным образом говорили с ним на тайном, безумном языке страха. Барбара знала о его неверности. Знала, и на деле ее не сразил несчастный случай – она легла в больничную койку и ушла в себя. Тактическое отстранение после того, как все поняла о прегрешении любовника… |