Книга Цвет из иных времен, страница 134 – Майкл Ши

Пустячная проблема все больше походила на ловушку. С каждой минутой он все сильнее склонялся к тому, что лучший выход – уехать из города на несколько дней, дать царапине зажить, и только потом вернуться к Барбаре. По меньшей мере, поездка даст возможность придумать причину появления ран.

Жгли они все так же сильно. Каждый след от когтя, все пять горячих царапин. Столько же раз он вставил Кортни. Пять.

Можно уехать, сказать, что был в пустыне, – например, отдыхал на горячих источниках, и придумать какую-нибудь историю с кактусом. Там ведь растут кактусы?..

Так или иначе, говорить Барбаре, что его поцарапала Саломея нельзя ни в коем случае.

Если она узнает, что ему досталось от кошки, то сразу догадается, почему так произошло. Тут ему вспомнилась одна из странных шуточек Барбары, которая – абсурдно, но все же, – подходила к ситуации; изредка, когда на Барбару находило игривое настроение, она гладила устроившуюся у нее на коленях Саломею и хитро переговаривалась с ней о Роде. «Я знаю, мой мужчина ведет себя хорошо, – говорила она кошке. – Моя милая Саломеюшка непременно скажет мне, если он забезобразничает. Моя милая малышка всегда меня выручит, правда? И сделает все, о чем попрошу…» А потом обе самки – женщина и кошка – смотрели на него, и непохожие пары глаз одинаково дико сверкали.

В конце концов, Роду надоело вариться в тошнотворных размышлениях. Самый неблагоприятный исход, если Барбара узнает – его вышвырнут вон. Подумаешь! Он отыщет себе другую богатую щелку, попросит «ягуар» другого цвета. Пора уже взять себя в руки! Такими темпами он превратится в настоящего слабака! Что эта сучка с ним сделала? Может, какой-то особый наркотик в еду подсыпала? Или гипноз? С какой стати он сидит в раздумьях, обливаясь потом, и беспокоится, как какая-то невротичка в критические дни…

Род пропустил пару бокалов мартини – его любимый напиток второй половины дня. А затем поехал обратно в Бель-Эйр, не чувствуя ни боли, ни тем более беспокойства, разгоняя двигатель «ягуара» до предела, отчего колеса визжали на поворотах дороги, ведущих вверх по холмам. Не обязан он объяснять Барбаре царапины на заднице. И вообще ни хрена не обязан ей объяснять. В то же время Род понимал: до дома оставалось немного, и он успеет собрать кое-какие вещи и удрать до возвращения Барбары.

На кухне он приготовил коктейль и, прихлебывая из бокала, отправился проверять, не оставили ли они после утренней встречи улик. Затем подошел к телефону и проверил автоответчик.

Он прокрутил только первую запись на пленке. Звонок из отделения неотложной помощи Мемориальной больницы, сообщающий ему, что Барбара попала в реанимацию после автомобильной аварии чуть позже полудня – и некий голосок нашептал, что случилась она ровно в момент их с Кортни последнего дикого секса.

К кровати Барбары подойти не разрешили – ее окружали высокотехнологичные устройства и дорогостоящие врачи. Издалека она казалась продолговатой фигурой из белого полотна, опутанной трубками. Застыло-бледная за исключением черной, как смоль, пряди, выбившейся из-под бинтов вокруг головы, и ярко-красных гордых и чувственных губ.

В ее образе Роду виделось нечто королевское. Даже в бессознательном состоянии у Барбары получилось зачаровать медперсонал. Естественно, у нее же целое состояние, откуда бы оно ни пришло; стоило ей приболеть, и врачи были тут как тут. Но кроме денег было в ней нечто большее, особая аура. Доктора перемещались по палате с притихшим, благоговейным видом, а сама неподвижная Барбара будто озаряла все вокруг. Ее кома гудела силой, как генератор.