Книга Цвет из иных времен, страница 131 – Майкл Ши

Она сложила охладительные панели каталки. Ощутив, как возвращается чувствительность к оставшейся половине его тела, Пол повернул голову и увидел, как осторожно спускается по пандусу его скакун. Как странно, подумалось ему, у этого вида самцы гораздо крупнее самок.

Не прошло и полминуты – и даже десяти секунд, – как Род начал вбиваться в Кортни, когда разум затопил восторг. Он снова стал собой! Почти год жил словно чужой жизнью, сам того не осознавая, а чтобы прозреть, всего-то надо было прижаться к рыжему пушку на лобке Кортни (на вид более юному по сравнению с лоснящейся черной шубкой Барбары), вдохнуть ее аромат (более нежный, цветочный против терпкого, сильного Барбары), коснуться языка Кортни (более миниатюрного, скользкого, робкого, чем у Барбары); всего пара секунд соития с другой женщиной – и он разом вновь обрел себя.

А был он Родом Норсом, также известным под порнографическим псевдонимом «Род Уодд»; мужчиной, ежедневно вводившим себя в новое лоно – как минимум одно – в течение всей зрелой жизни.

Он, конечно, чувствовал неладное. Год хранить верность одной женщине, даже такой невероятной и неудержимой дьяволице, как Барбара Сосьер, – тревожный звоночек для альфонса уровня Рода. Нездоровая ситуация. Возраставшее чувство неправильности и кризиса как раз и привело его с Кортни в постель Барбары под большим мансардным окном на втором этаже ее особняка в Бель-Эйр.

Но чуять неладное и узнать, что был прав, – совершенно разные вещи. Утром Кортни, лучшая подруга Барбары, позвонила и сообщила, что хочет заскочить в гости, и спросила, дома ли Барбара, – подобный хитрый намек она проворачивала уже не в первый раз. Рода затопило волной странного безразличия, которое он испытывал весь год – с тех пор, как переехал в Барбаре, – при мысли о щелках, ожидающих за порогом праведной жизни. Привычка охладила желание. Унылый голос пробормотал внутри: только время потратишь, а отдачи никакой.

Но пора было заканчивать с абсурдной верностью. Думать, что о ней узнают, осмеют за нее, стало для Рода в последнее время совершенно невыносимо. Собрав силы, он клюнул на уловку Кортни. Он сказал: «А если Барбары нет, ты что же, Корт, не зайдешь?» Выговорить это, как ни странно, оказалось трудно.

Голос дрожал, и тон вышел натянуто-вкрадчивым, так что по окончании звонка Род двинулся на кухню готовить крепкую «Кровавую Мэри». Как же невероятно трепетало внутри! Почти… тревожно.

К приезду Кортни он успел опрокинуть два коктейля и из всех комнат дома выбрал спальню с большой круглой кроватью, которую делил с Барбарой последние двенадцать месяцев.

И вот, вкусив новизну Кортни, он вернулся к себе прежнему. Сбросив оковы, скользнул в ее шелковистую кожу, подстегивал ее, словно жокей, вел, как свой «ягуар», все быстрее и быстрее, по виражам к пику, толкал за грань, вниз, опускаясь вместе с ней в свободном падении оргазма. Свобода! Долгожданная свобода!

И нет, Барбара его вниманием не обделяла. Таинственная богачка Барбара Сосьер – чистая стихия, пожиравшая Рода с неутолимым аппетитом и свирепым ликованием; он быстро, к своему удивлению, осознал, что его желание взаимно неусыпно. Стоило ему поймать шальной взгляд ее жгучих, темных глаз, и яйца вспыхивали, как головка спички, царапнутая ногтем большого пальца. Благодаря ей он превзошел себя, вышел за рамки подросткового уровня. Только вот отношения обратились чувством подневольности: он перестал себя узнавать, превратился в незнакомца, который существовал лишь в пределах и ради мрачной красоты и твердого характера Барбары.