Книга Цвет из иных времен, страница 185 – Майкл Ши

— Вижу, у вас болторез. Верно, им и прорезали мой забор?

Ларкен обернулся и увидел хрупкую пожилую женщину, идущую к нему навстречу от джипа – старомодного, военного образца, оставленного недалеко от просеки, по которой его ноги бессознательно продвигались шаг за шагом.

На ней была рабочая одежда цвета хаки и серая парусиновая шляпа с маленькими закругленными полями. Она казалась невероятно хрупкой; тонкие, как паутина, волосы выбивались из-под шляпы. Хрупкой, а еще – ее запах! Он почти его расслышал.

— Причем не первый раз, верно? – продолжила она настойчиво. Голос ее звучал ровно, но слегка дрожал в силу возраста. – Нравится вам сокращать путь по чужой собственности.

Ларкен мягко улыбнулся.

— Вот так бесстрашно вы обратились к дьяволу по имени, лицом к лицу, – восхищенно сказал он. – Не стали тратить время на осторожность.

— Никогда не тратила. Раз уж мы говорим об осторожности. Мне угрожает опасность? Здесь, с вами?

Он искренне впитывал ее. Разумеется, она – предзнаменование! Часть ответа, что он искал. Но заданный вопрос привел его в смятение; одна только мысль, что он должен занести руку над ее слабостью, была ему чуждой. И в этот момент он узнал исходивший от нее слабый запах. Химиотерапия.

— Вы правы, мэм, – сказал он. – Я действительно сокращаю путь. Стараюсь не резать ограждения без особой надобности, но, бывает, не могу не следовать маршруту, который указывают мне чувства. С моей стороны вам абсолютно ничего не угрожает. Выгляжу я, наверное, неотесанным, но человек добрый. Дважды был во Вьетнаме, служил по стране. Думаю, потому и стал затворником.

Поросшие сухой травой склоны все сильнее золотились в лучах клонящегося солнца. Сочный свет заливал ее лицо, очерчивая его в мельчайших деталях. Голубые прожилки на лбу, прозрачные, словно тонкий фарфор, морщинистые веки, редкость волос, выданная свободной посадкой шляпы. Она не отводила взгляда, пока он рассказывал о себе, – не столько прислушиваясь к словам, сколько следуя за ходом собственных мыслей.

— Говорите, я решила не тратить время на осторожность. Кажется, намекаете, что мне не так много времени осталось. Предположим, вы правы. От этого я меньше беспокоиться о хулиганах на своей земле не буду.

— Отважившись описать ваше душевное состояние подобным образом, мэм, я хотел лишь выразить восхищение. Не спорю – неправильно было резать ваш забор. Но в моем вторжении нет ничего личного, и я не причинил никакого вреда вашей собственности…

— За исключением ее границ.

— За исключением ее ограды. Могу я высказать предположение, мэм? Вы владеете небольшим ранчо с коровами, размеров в акров сто, с тройной колючей проволокой? – Ее ледяной взгляд был равносилен кивку. – Я обязательно возмещу вам ущерб – во сколько бы вы его ни определили.

И снова – вместо того, чтобы услышать, она изо всех сил пыталась его переварить.

— Много лет вижу вас на дорогах. То бегаете, то на велосипеде. Видела, как вы выходили с подъездной дорожки. Называете себя отшельником, – я так о вас и думала, когда проезжала мимо. Что вы затворник. Живете в собственном мирке.

— А вы разве нет?

— Снова намек? На то, что знаете: я умираю?

— Я лишь хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Я тоже умираю.

— Не так скоро, как я.

Ее лицо – почти гримаса, вытянутая на черепе.