Книга Цвет из иных времен, страница 187 – Майкл Ши

Шшшш.

То был призыв, и, разлетевшись эхом среди дубов и земляничника, он исказил воздух. Ночной туман разошелся в объеме, молекулы ширились, словно отделявшиеся звезды.

Ларкен поднялся на ноги – движение заняло целую вечность; ноги, кисти, предплечья медленно следовали по межзвездной пустоте, проникавшей в каждый кубический фут ночного воздуха. Он спускался по кустарникам – толокнянке, карликовым дубам, лавру ракитнику, – и все вырисовывалось абстрактными силуэтами, архетипами, но запахи – насыщенные, отчетливые – заполняли его страшной ностальгией по бренному миру, оставшемуся позади.

Он остановился, раздумывая, неужели и правда осмелился на это шаг… И в то же мгновение, в ответ на его колебания, оно заговорило снова:

Шшшш.

Ларкен продолжил путь вниз, зачарованно, но решительно, шагая сквозь вечность тумана и теней…

Вот большой дуб, дугой обозначавший ровную площадку, где Ларкен когда-то давно держал компостную кучу. Над головой, в ветвях, его ждал зовущий. С всеобъемлющей арки дерева на землю дождем заморосила тонкая, неосязаемая тревога. Словно само дерево – скрюченный, смертный лиственный старец – исходило паникой пред человеческим свершением. Ларкен стоял под слабым дождем страха, подобному предупреждению от дерева.

Ужас заполнял Ларкена до краев, но от нерешительности не осталось и следа. Слишком много миль несли его ноги по выбранному пути, чтобы отступить от конечной точки.

От компостного участка – просевшего, засохшего клочка, укрытого кроной дуба. Впалая сухая корка стала для Ларкена самим ужасом, фрагментом Абсолютного Нуля. Он добрался до сквернейшего места на Земле.

В нижних ветвях послышалось краткое, мощное шевеление. Ноги, обутые в аляпистые кроссовки, свесились с нижней ветки. Обувь украшали полоски шевронов – их плавные, отполированные до глянца изгибы цвета меди и серебра тускло светились, излучали внутренний свет. Выше шли короткие ноги – чересчур короткие, облаченные в мешковатые брюки, и излишки ткани выпукло собирались на голенищах кроссовок.

Вот он – созревший плод, цель жизни Ларкена, и только совокупный вес прошлого – казавшийся отныне малым, незначительным! – держал его на ногах, только благодаря ему он не отступал, готовился встретить падение плода с ветки.

Гость спрыгнул на землю и распрямился на компостной корке. Изящный маленький монстрик ростом в три фута. Он вытянул голову и расплылся в ухмылке – лицом его была усатая морда опоссума с зубами аллигатора, язык свисал изо рта. На нем была щегольская букмекерская фетровая шляпа с широкими полями из соломы – или плетеной латуни? Она сияла, как грязно-тусклое золото. Шляпа высокомерно сидела на голове, прикрывая черный глаз-бусинку. Мешковатая черная спортивная куртка топорщилась на торчащем серпе хвоста – огромного крысиного хвоста, затвердевшего, высохшего хвоста, запятой падали, чей трупный запах Ларкен улавливал в холодном воздухе вечности.

Явившийся зашипел: «Накорми-и-и», и язык, подвижный шип черного мяса, шевелился в узком клыкастом гнезде.

Тут Ларкен заметил то, чего раньше не видел: рядом с ним, воткнутая в землю, стояла лопата.

Даже прыжок из самолета в чужое ночное небо над Вьетнамом не шел ни в какое сравнение с происходящим, но Ларкен поступил так же решительно, с полной готовностью: он взял лопату и воткнул ее в компостную корку.