Книга Цвет из иных времен, страница 184 – Майкл Ши

Забираясь обратно в джип, он вспоминал глаза Ларкена – серые радужки под косматыми бровями. В них скрывалось намерение, нечто твердое и непреклонное. Что значил такой дрянной закуток для старика, покрытого шрамами войны, оторванного от жизни педанта, мыслителя великих идей? Вряд ли кто мог дать ответ. Но одно Пэт знал точно: встретив взгляд выходящего из сарая Ларкена, он ощутил себя незваным гостем, вторгшимся в чужие владения.

Марджори ехала на север по шоссе 101. На часах было три, пробка наливалась и расползались вширь, хоть до города оставалось пять миль, – она опаздывала на кофе с Пэтом в «Эспрессо Буоно» уже на пятнадцать минут. Когда дозвонилась до него по сотовому, то поняла, что он тоже застрял на дороге.

— Ты где, Пэт?

— На сто первом. Только проехал Новато.

— Боже, да я миль на тридцать впереди тебя. К северу от Ронерт-парка.

— Задержался на работе.

— Так романтично, Пэт: мы с тобой плывем по транспортному потоку, обмениваясь нежностями.

— Так ты там плывешь, хоть почти в городе?

— Я бы сказала ползу…

Стоит ему сообщить или нет? Вот так, по телефону?

— Я была в Петалуме. Навещала мать парня, о котором я тебе рассказывала. Гай Бланкеншип? У него были пластыри с морфием, помнишь? Так вот вчера он налепил на себя полдюжины. Передозировка. Он умер. Оставил записку – незаконченную. Там было сказано: «Скажи Карлу».

— Ого.

— Ага. Полиция меня допрашивала. Это ведь причинение смерти по неосторожности, верно? Я сказала, что не знаю, что это за Карл. Сказала, поищу в нашей базе и, может, свяжусь с ними.

— А Ларкену сказала?

— На работу он сегодня не пришел, и телефона у него нет.

На мгновение повисло молчание. Марджори представила, как Карл Ларкен выходит на пробежку. Представила перед собой город – как полуабстракцию, как пространство, место обитания Ларкена. Изможденного седобородого человека, неумолимого, как Иеремия. И нарисовав этот образ в воображении, она поразилась, как раньше не замечала его безумия. Не было в нем больше ничего от дитя цивилизации. Он стал животным, что днем проникало в город, а ночью возвращалось на холмы. Его окружала аура инаковости.

— Алло, Мардж? Расскажи все полиции, ничего Ларкену не будет. Подавят на него чутка и все. Не помешает ему напомнить об ответственности за действия.

Марджори рассмеялась, вспомнив жизнерадостную миссис Бланкеншип, проживающую в ветхом доме, – женщину с выгоревшим на солнце лицом, хриплым прокуренным голосом, в кожаном жилете.

— Ничего не будет? Если мать все узнает и наймет кого поумнее себе в помощь, то засудит корпорацию.

— А знаешь, я встретил его утром.

Ларкен растворился в бесконечном патрулировании, петляя по холмам. С собой у него был маленький болторез для самых упрямых заборов. Он пересек пастбище, виноградник и заваленный деревьями ручей. Совершенно без всякого умысла выбрал случайный курс – настолько случайный, насколько возможно.

В этих холмах ему наконец все открылось. Он получил приглашение. Теперь Время поджимало, и холмы должны были подсказать следующий шаг. Он вцепился в надежду и рыскал по склонам час за часом.

Солнце клонилось к западу. Очнувшись от забытья блужданий, он поразился собственной рассеянности. Он не видел ничего, кроме акров холмистых пастбищ, расстилавшихся перед взором, как вдруг прямо за его спиной голос произнес: