Книга Цвет из иных времен, страница 29 – Майкл Ши

Но они продолжили пробы. А все потому, что у камня был странный цвет – играл над поверхностью дымкой при взгляде под определенным углом. Вот о цвете-то как раз люди и судачили, все обсуждали и спорили, как его назвать, ведь он не походил ни на один виданный кем-либо цвет. Что более странно, дети Саймсов заверяли, что метеорит этот, лежавший во дворе, уменьшался – таял как лед, правда, лужицы после себя не оставлял. Следом университетские ученые сообщили, что взятые образцы уменьшались в размерах и исчезали из пробирок. Затем, пару дней спустя, разразилась гроза, молния ударила в метеорит, и он разом испарился. Оставил после себя дыру в земле.

На деле кое-что еще осталось, но никто об этом и не догадывался. Штука эта отравила нашу землю и воду. Фрукты и овощи в саду у Саймов выросли огромными, блестели сильно, но вот в рот их было не взять. Что касается скота – бедные животные раздувались и умирали, на теле у них появлялись крупные высохшие пятна, и доходили они до самых органов, пока тело не прогнивало насквозь, и вот стояли они, жевали траву, а потом – раз! – падали на землю, и плоть внутрь впадала.

Все это нам рассказывали дети Саймсов, а потом они перестали в школе появляться. Под конец вид у них больной был, и дети стали шептаться, что у Саймсов изо рта несет и пьют они отравленную воду, слабеют и сами того не понимают. Родители всего класса сказали с Саймсами не играть. И мне мама запретила ходить, а папа с ней согласился, хотя жалко ему было видеть, как я скучаю по другу и сторонюсь его, когда ему как никогда нужна поддержка…

Мисс Хармс заговорила быстрее, теперь уже с явным равнодушием. Продолжила историю простыми, несущественными словами, и становились они тем бесцветнее, чем сильнее накалялись описываемые ужасы. В конце концов я разглядел, что на самом деле скрывалось за суровой выдержкой: жгучая ярость и неостывшее горе, прикрытые бесстрастием и сглаженные многолетним, навязчивым обдумыванием жутких образов.

Излагала она нам не что иное, как историю уничтожения семьи Саймсов. Почва их приносила обильные плоды; все вырастало двойной величины, сочное на вид, а на вкус оказывалось тошнотворно фекальным и тестообразным. Скот, который на последних этапах упадка уже разлагался буквально на ногах, едва ли не с самого начал проявлять вялость и заметно терял вес. Но что взволновало мисс Хармс и соседей вскоре после падения метеорита больше всего, так это неясное, но фантастическое свечение, которое по ночам охватывало ферму, – оно словно исходило от каждого дерева в саду и каждой доски построек. Отец часто брал мисс Хармс с собой на охоту, к которой та питала страстный интерес, и одним поздним вечером, возвращаясь через долину, они прошли мимо отравленной фермы. К тому времени ее друг уже несколько недель не появлялся в школе, поговаривали, что мать семейства сошла с ума, а вся остальная семья слегла с болезнью. Зловещая поволока, венчающая каждую ветку и доску фермы, казалась мисс Хармс воплощением той дурной, по слухам, болезни, которая, как она боялась, настигла друга. Вместе с отцом она в изумлении разглядывала феномен, как тут из него явилось нечто ужаснее. В безветренной ночи часть сияющих, голых деревьев содрогнулась и скорчилась. С безмолвной, изломанной силой извивались их чешуйчатые множественные конечности, словно цеплялись когтями за небо в безумном поиске опоры, которая бы позволила вырвать измученные корни из ядовитой земли. Первым опомнился отец – он схватил дочь за руку, и они рванули прочь. Мисс Хармс удирала в темноту с тем же рвением, что и он, но нежный детский ум унес с собой видение, проблеск большей реальности, навязчивую идею.