Книга Цвет из иных времен, страница 30 – Майкл Ши

Конец несчастной семье пришел через пару недель со смертью отца. Все остальные умерли прежде него, от того же ужасного недуга, что положил и весь домашний скот, хотя позже появились весомые свидетельства того, что одного из сыновей затащили в колодец, в который несколькими месяцами ранее упал метеорит. В конечном счете Обид Хармс, отец мисс Хармс, собрался с другими мужчинами в полуофициальную поисковую группу – они отправились осмотреть ферму и стали свидетелями загадочной кульминации ее окончательного падения.

Сгущалась ночь, и группа завершала составление списка жутких останков Саймсов, как вдруг странное свечение внезапно и ярко вспыхнуло повсюду вокруг. Цвет усиливался, пока не обрел вид энергетического поля или полуматериального сияния, и сильнее всего сгущался над отравленным колодцем. Ужасная сила той ослепительной полуматерии обратила группу в бегство – прочь от зараженной территории; затем феномен уплотнился, собрался в единое целое и достиг пика: взгремев взрывом, устремился в космос. Ферма, должно быть, настолько пропиталась веществом, что ее практически стерло в порошок, когда сущность внезапно ушла. Из года в год участок стоял бесплодным, пока, наконец, воды озера не сомкнулись над ним.

К концу рассказа мисс Хармс вовсю палил дневной зной, и она предложила выйти на улицу для следующего этапа – чтения.

Дом ее занимал большой участок пологой земли, который она предусмотрительно засадила деревьями и кустарниками. У подножия склона, окаймленного громадными старыми перечниками, стояли чудесная заросшая беседка и две деревянные кушетки, для которых она захватила по подушке. Она также принесла виски, лед, вазу с фруктами, а в последнюю очередь отправилась за книгами. С кушеток открывался вид на равнины типовых застроек, простирающихся от холмов, среди которых как раз и стоял дом мисс Хармс. Опухше-серое небо, насыщенное влагой и сдерживаемой энергией, висело над широкой мозаикой одинаковых крыш. До грозы, вероятно, оставалось совсем ничего.

Книги привели нас в глубокое замешательство. На мягких обложках красовались зловещие иллюстрации, снабженные жуткими аннотациями. Биография автора – некоего Говарда Филлипса Лавкрафта – повторялась на каждом обороте, и, согласно ей, являлся он известным автором «бульварных» фэнтезийных произведений, получивших широкое распространение во времена Великой депрессии.

Должен признаться, тогда наша вера в мисс Хармс подверглась серьезному испытанию. При первом взгляде на врученные нам кричащие тома мне пришла скорая и мрачная мысль, что весь последний час я внимал иллюзиям убедительной сумасшедшей, а теперь она любезно надевала на меня смирительную рубашку, дабы продлить часы бессмыслицы. Только зловеще-точное соответствие чувственных переживаний, воплощенных в картине маслом, с испытанными нами за последние дни давало основание полагать, что ей что-то известно и придется терпеливо мириться с тем способом, которым она решила этим знанием поделиться. Смятение свое мы никак не выдали, но она все же его почувствовала, поскольку замерла, повернулась и смерила нас спокойным взглядом.

— Послушайте, доктор Карлсберг. Доктор Стернбрук. Не обижайтесь, но я насмешек не терплю. Говорю так, как считаю естественным, но порядочно начитана, чтобы знать, что для образованных людей звучит убедительно, а что они посчитают чушью. Поверьте, что мнение мое об этих историях немногим наивнее вашего. Но, будьте добры, прочтите. Сначала «Цвет из иных миров», а затем остальное. Попробуйте увидеть и прочувствовать суть – детали, в которые они облекаются, не столь важны. Благодарю вас за терпение и не буду вам мешать. Кричите, если что-то понадобится.