Книга И гаснет свет, страница 118 – Влада Ольховская

Уже в зрелости он предпринял новую попытку найти себе место в мире: он женился на китаянке. Без любви, просто потому, что хотел собственным детям другой участи. Он не скрывал от Лин, почему выбрал именно ее. Она казалась ему достаточно благоразумной, чтобы не верить в любовь так же, как и он, и руководствоваться лишь здравым смыслом.

Ну а спустя несколько лет брака, которые Энлэю казались вполне счастливыми, Лин заявила ему, что уходит. Потому что всегда любила и надеялась на взаимность, но теперь осознала, что ничего не дождется.

— Тогда я не понял ее, но отпустил, – признал Энлэй. – Не удерживать же ее силой!

— Тогда не понял – а сейчас?

— Сейчас, кажется, я начинаю понимать, почему она не могла жить… вот так.

— Почему сейчас?

— Это неважно.

Тут Оля была не согласна, ей казалось, что очень даже важно. Но она решила, что давить при обсуждении такой темы точно не стоит.

Вскоре после развода Энлэй согласился на работу в клинике Святой Розы. Ему нужно было срочно сменить обстановку, оказаться вдали от привычного мира. Здесь он собирался перезагрузиться, чтобы потом начать жизнь заново.

— Да уж, с учетом всего, что произошло… перезагрузился, – вздохнула Оля.

— Ну, встряска точно была!

— Не жалеешь?

— Себя? Нисколько. Моя мать как-то сказала, что мы не выбираем судьбу – это судьба выбирает, где нам быть и что делать. Я ей раньше никогда не верил, думал, она пытается оправдаться…

— А теперь? – спросила Оля. О том, что дрожь наконец прошла, она не говорила, знала, что Энлэй, к которому она по-прежнему прижималась, и сам почувствует.

— А теперь я начинаю верить, – еле заметно улыбнулся он.

Иногда к рискованным поступкам приводит волевое решение, иногда – череда обстоятельств, которых накапливается так много, что ты уже не можешь противостоять им. Джона был склонен верить, что ему достался второй вариант.

Раньше он, может, и не стал бы делать нечто столь безрассудное, а теперь ему просто не оставили выбора. Его карьера уже под ударом. Его исследование почти сорвано. Его пациентке причинен реальный вред, да еще и его руками! После такого он не мог просто отстраниться, заявляя, что это не его беда.

Он не думал о том, что с ним сделают, если поймают. Джона знал, что все равно от своей затеи не откажется, – а если так, зачем запугивать самого себя?

Он отправился в медицинский архив. Обычные карты пациентов можно было просмотреть с любого компьютера, но именно по этой причине в таких картах указывалось не все. Некоторые подробности несчастных случаев, предыдущего лечения или даже названия экспериментальных препаратов оказались скрытыми. Как показал опыт Оскара Абаркеро, не зря: журналисты и промышленные шпионы находили свои пути в клинику Святой Розы.

Поэтому полные карты хранились только на бумаге, в единственном экземпляре, и выносить их из архива строго запрещалось. При необходимости лечащий врач мог направиться туда и изучить их. Джона считал, что такая мера безопасности излишня и не слишком удобна, но прекрасно знал, что Александра Фразье он все равно не переубедит, и свое мнение держал при себе.

Он не собирался пробираться в архив тайно, устраивая отвлекающие маневры или пытаясь влезть через решетку вентиляции. Джона знал, что это, если кто заметит, вызовет куда больше подозрений. Так что он пошел туда открыто, предъявив охране пропуск и записавшись в журнале.