Книга Море играет со смертью, страница 43 – Влада Ольховская

— Но ведь этого мало… Думать все равно о чем-то захочется, нельзя же часами сосредотачиваться только на примитивных чувствах!

— Нет, часами не получится. Но и мысли подчиняются контролю, вы знали? Если я понимаю, что не готова принять реальность такой, какая она есть, я дополняю ее фантазиями. Мечтами, если угодно. Я жду, когда снова почувствую себя спокойной и сильной. Именно такой я должна идти и помогать людям. Не неврастеничкой, готовой сорваться в любой момент. Не затюканной теткой, которая просто хочет, чтобы ее смена побыстрее закончилась. Что-то толковое я могу обеспечить лишь с полной отдачей, и люди ждут от меня не слез, соплей и неврозов.

Ему только и оставалось, что кивнуть. Не потому, что она завалила его аргументами – дело тут было даже не в словах. Просто Марата не оставляло спокойное понимание: для нее это правильно. Для кого-то, может, и нет, и не факт, что у него когда-нибудь получится вот так остановить момент. Но для нее – правильно.

Полина и сама считала, что сказала достаточно. Она отпустила сосновую ветку, но на дорожку не вернулась, а двинулась сквозь высокую траву к вершине холма, и Марат последовал за ней.

Отсюда открывался великолепный вид на море. Сегодня оно было спокойным, как будто невинным – отрицающим то, на что оказалось способно прошлой ночью. Разные оттенки синего указывали на разную глубину. Запах соленого ветра причудливо сливался с ароматом хвои. Мир и правда оставался одинаковым всегда, и при радости людей, и при их трагедиях.

Марат размышлял об этом, когда услышал приближающиеся шаги – их выдавал шорох хвои на дорожке. Ничего странного в этом не было, гулять в заповеднике не запрещалось, но Марат все равно напрягся. Ему не хотелось сейчас встречаться с очередной фанаткой, способной обрушить то хрупкое внутреннее равновесие, которое ему едва-едва удалось установить.

Но к холму вышла не фанатка. У подножия остановится тот самый старик, который привлек всеобщее внимание на собрании. Он тогда вопил, обвиняя в чем-то владельцев отеля, и его вывели. Марат даже подозревал, что дебошира депортируют тем же вечером. Однако старик по-прежнему был здесь и казался куда более спокойным, чем недавно.

— Вот вы где, – проворчал он. – Я тут никакой интим не нарушил?

— Не говорите глупостей, Федор Михайлович, – улыбнулась Полина. – Господину Майорову тоже требовалась консультация, и мы поговорили. Я могу вам чем-то помочь?

— Я хотел бы кое-что обсудить… Наедине.

— Все то же?

Марат не знал, о чем они говорили раньше, но догадаться было несложно. Старик этот еще на собрании дал понять, что у него свое видение происходящего в отеле.

— В прошлый раз мы не договорили, – напомнил Федор Михайлович.

— Вы уснули.

— Мне сделали укол!

— Для вашего же блага.

— Вы выслушаете меня или нет?

Уже было ясно, что нападать он не станет. Федор Михайлович полностью контролировал себя и, хотя злился, готов был разве что развернуться и уйти, а не начать драку с женщиной.

Однако Полина не собиралась доводить даже до такого. Она огляделась по сторонам, нашла старое упавшее дерево и уютно устроилась на прогретом солнцем стволе, всем своим видом показывая, что готова слушать.

Вот только рассказывать Федор Михайлович не торопился, он указал на Марата, стоявшего на вершине холма: