Книга Утро морей, страница 140 – Влада Ольховская

— Даша, это не твои слова, ты так не говоришь!

Однако обращаться к ней было бесполезно: Даша выдавала свою речь быстро и равнодушно, будто в трансе, она не понимала до конца, где находится и что делает.

— Система не рухнет, но другим будет неповадно становиться символами! Справедливость восторжествует! Виват, белый свет!

Ника не знала, чего именно ожидать, но фраза эта полоснула, как нож. Ничего хорошего после этой фразы никогда не происходило. Ника уже была насторожена и готова ко всему. Возможно, именно это ее и спасло.

Когда Даша наконец дернулась, сделала шаг вперед и выплеснула на нее содержимое банки, Ника подалась в сторону. Она успела… почти. Мутная жижа, которая должна была полететь ей в лицо, лишь чуть-чуть задела руку, а большая часть шумно плюхнулась на асфальт.

Нужно было подумать о том, что это было. Признать, что Даша сделала — и что хотела сделать. Однако Ника оказалась не готова — а потом ей стало не до того. Прогремел выстрел, и Даша странно дернулась, выронила банку. Пустой уже сосуд упал на асфальт и разлетелся на сотни, тысячи мелких осколков, затерявшихся в мутной луже. А сестры одновременно посмотрели на безвольно повисшую руку Даши, на кровавое пятно, расползавшееся теперь по светлой рубашке.

Выстрел словно разбудил Дашу, из взгляда исчезла чужая ярость, лицо стало каким-то удивленным, растерянным, как у маленького ребенка.

— Ой, — тихо сказала она, переводя взгляд на Нику. — Ник, это что? Это зачем, Ника?..

Ответить Ника не смогла — сначала не успела, а потом это стало ненужным. Все уже закончилось, жижа была на земле, банка упала, Даша, потерявшая контроль над одной рукой, стала все равно что беспомощна… а второй выстрел все равно прозвучал.

Ника увидела то, что увидеть не могла. Она понимала, что произошло это настолько быстро, что человеческий глаз не мог такое различить, а разум — запомнить. И все равно она мучительно, четко, словно в замедленной съемке наблюдала, как в правом виске ее сестры появляется крошечное, почти безобидное отверстие пулевого ранения, а левый висок взрывается кровавым фейерверком, летящим во все стороны, в прозрачный воздух — и на Нику тоже.

Даша умерла до того, как ее тело упало на асфальт. С открытыми глазами умерла, даже не успев понять, что умирает.

Что было дальше — Ника помнила смутно. Она, кажется, кричала, но не слышала собственный крик. Какие-то люди отгоняли толпу. Выла сирена, все ближе и ближе. Болела рука, на которую попала мутная жижа, но это не имело значения. К Нике обращались, она не понимала слов и не могла ответить. Она не могла даже думать, потому что тогда ей пришлось бы принять необратимость того, что случилось — сегодня, в самый обычный день, без предупреждения… И навсегда.

А потом был укол — и была тихая пустота.

* * *

— Ну а что делать? — развел руками среднестатистический человечек. — В наших рядах тоже есть идиоты. Этот печальный факт нужно просто принять и жить с ним дальше.

Макс лишь раздраженно поморщился и ничего не ответил. Это он попросил приставить к Нике охрану, но так, чтобы она об этом не знала. Она бы никогда не согласилась, она всегда считала, что угрозы и проклятья, которыми их щедро обдают замгаринщики, — это ерунда.

Макс относился ко всему куда серьезней. Сам он услугами охраны не пользовался, потому что мог защитить себя. Он добился разрешения на оружие, и этого ему хватало. Но Ника… Возможность потерять ее пугала Макса куда больше, чем собственная участь. Поэтому он и договорился, что за Никой будут постоянно следить, когда она не рядом с ним.