Книга Роман Марсо Миллера, страница 27 – Марсо Миллер

Каждый раз после выхода очередного романа Марсо Сара, Роллен, Алексис и я смотрели в прямом эфире самую популярную литературную передачу: это стало чем-то вроде ритуала. Роллен и Алексис вели себя как мальчишки, с готовностью смеялись над каждой шуткой приятеля, сидевшего перед камерами и купавшегося в потоках света. Только Сара и я были способны истолковать почти незаметное смятение Марсо. Истолковать – это чересчур громко сказано, ведь ни она, ни я не могли понять его истинного значения. Правда заключалась в том, что Марсо был нам дорог и что его нежданная слабость нас беспокоила. Теперь мне не хватало воздуха. Я никогда больше не увижу, как на поверхность всплывают пузырьки. Дыхание Марсо исчезло из моей жизни.

Я вырвала из ежедневника листки с датами наших будущих встреч: они уже не состоятся. Листки со словом “Манурева”: мы дали такое название нашим вылазкам, позволявшим сбежать ото всех, впрочем, это уже не имеет значения. Поначалу я не знала, что это имя дал своему судну моряк Ален Кола. Путешественник пропал в 1978 году в районе Азорских островов, в оке циклона. Ни его тела, ни единого обломка судна так и не нашли. Последним его следом на Земле был сигнал бедствия – отчаянный призыв Mayday, Mayday, Mayday!^[6] Теперь, когда я оглядываюсь назад, кодовое слово, которое выбрал Марсо, кажется мне мрачной шуткой.

Я жирно заштриховала черной шариковой ручкой слово “Манурева”: встреча планировалась на ближайшей неделе. Я с такой силой нажимала на ручку, что на двух следующих страницах остался глубокий след, похожий на шрам. Если подумать, в этом слове было что-то пророческое. Имя незаслуженно проклятого судна. Капитан, герой моей запретной песни, ушел навсегда.

Меня раздирали противоречивые чувства, мне было трудно в них разобраться. Я злилась на себя за то, что раскисла в присутствии Карен. Наша общность и способность понимать друг друга без слов, всегда объединявшая нас, похоже, приобрела тревожный оттенок. Нам достаточно было обменяться взглядами, чтобы понять друг друга. Сегодня промелькнула тень, которую я не хотела видеть.

Горе Карен от потери Марсо – да, она тоже горевала, – было почти осязаемым. Она сдерживалась, чтобы не расплакаться, и это подействовало на меня сильнее, чем я могла себе представить. Моя былая откровенность, рассказы о моих сомнениях относительно Марсо сейчас показались мне чуть ли не предательством. Их встречи наедине, прогулки по озеру – я делала вид, что не знаю о них, – теперь предстали передо мной в ином свете. Марсо и Карен на нашем катере. Как будто моя лучшая подруга отчасти украла у меня мужа, а я теперь нестерпимо по нему скучаю.

Я снова подумала о Марсо, о его потребности в пространстве, его погружениях на месте крушения отцовского самолета. В этом тайном саду, к которому я из любви к Марсо относилась с уважением, теперь пышно разрастались мои сомнения. У меня все сжималось внутри, когда я думала, что он мог делиться с Карен тем, что было мне недоступно.

В голове потихоньку созревал коварный вопрос: что, если Марсо поделился с Карен тем, что никогда не рассказывал мне? Эта догадка, одновременно соблазнительная и пугающая, вызывала у меня желание все узнать и страх перед этим знанием.

Поглощенная своими мыслями, я чуть не пропустила поворот на региональное шоссе. Я резко повернула руль и выехала на дорогу в Женеву, проходившую через Тонон. Сначала мимо проносились пейзажи на фоне высоких гор с заснеженными вершинами, а потом сбоку, в промежутках между деревьями, словно в оконцах, появились лазурные воды озера. Я попыталась привести в порядок мысли. Меньше чем через час мне предстояло узнать, что нам оставил мой муж. Нужно быть Марсо Миллером, чтобы сочинить такой сценарий: кто, кроме него, мог в сорок лет предугадать свою смерть? И оставить в качестве завещания рукопись в банковской ячейке в Швейцарии? Что все это значит? Марсо всегда был выдумщиком, но я не допускала мысли, что он мог ради забавы играть на наших чувствах. Еще Марсо говорил в письме о каких-то деньгах. Откуда они взялись? Я ни разу не видела, чтобы он переводил деньги с нашего счета на какой-то другой. Я приблизительно знала, сколько ему платят за авторские права, по крайней мере, мне так казалось, и Марсо держал меня в курсе того, где размещает деньги. Я почувствовала, как меня охватывает тревога, а с ней и сомнения. Больше всего мне не терпелось все забрать, закрыться дома и погрузиться в чтение рукописи.