Книга Роман Марсо Миллера, страница 25 – Марсо Миллер

Я всегда умела улавливать настроение окружающих, даже если они хорошо его скрывали. Я унаследовала от матери эту способность и не пыталась ее осмыслить. Мать не раз терпела побои от отца. На этой почве у нее выработалась невероятная бдительность, она подмечала его малейшее движение бровью, самое незначительное изменение настроения. До того дня, когда в ответ тоже отвесила ему оплеуху и ушла, оставив отцу все, кроме меня. Я училась на том, что видела и слышала, даже зажимая ладошками уши, когда была еще маленькой. Я не совершила такую же ошибку, как мать. Я сумела выбрать отца моей дочери.

Я по-прежнему внимательно прислушиваюсь к своей интуиции и все так же восприимчива ко всяким волнам, переходящим в ощущения. Волны, исходящие от Сары, предвещали перемены к худшему. Торнадо, которое в перспективе нанесет огромный ущерб. Надо сказать, Марсо унес с собой немало секретов. Надеюсь, он их и правда унес.

В кармане завибрировал телефон: пришло сообщение.

Я вернулась. А где папа?

Роллен собирался быть дома. Он знает, что я не люблю, когда Зоэ остается одна. Она для этого недостаточно взрослая.

Он скоро придет. Пока перекуси.

Я успокоила ее, чтобы выиграть время, и позвонила Роллену. Послышались гудки, а за ними – голос на автоответчике. Я не дослушала, отключилась, перезвонила раз, другой. Потом решила отправить сообщение. Мои пальцы машинально барабанили по деревянному столу. Я рассеянно ответила вошедшей клиентке и протянула ей буклет с перечнем услуг агентства. Пока она разворачивала его и читала первую страницу, я торопливо написала Роллену. Вечно у него ветер в голове, я надеялась, что хотя бы телефон у него при себе. Сообщение было отмечено как доставленное, но подтверждение, что оно прочитано, так и не появилось.

Где его носит? Если в течение часа он не появится, я все ему выскажу. Мы часто ссорились по поводу дочери. У нас были разные взгляды на ее воспитание. У него на одной стороне монеты было: “папа крутой”, а на другой – “делай что хочешь”. Когда Зоэ оставалась с ним, она была предоставлена самой себе. А я защищала ее, как львица, стараясь осторожно направлять. Однажды, когда с ней сидел Роллен, я, вернувшись с работы, обнаружила, что ее волосы провоняли табачным дымом, и отправила его ночевать в фудтрак. Зоэ даже на следующий день жаловалась, что у нее першит в горле. Мне порядком надоела бесконтрольная, неуправляемая свобода Роллена, впрочем, как и его куцые амбиции. Я хотела мечтать, мечтать с размахом. Марсо так умел и вдохновлял на это остальных. Несмотря на то, что порой его молчание омрачало картину.

Сара довольно обстоятельно рассказала мне о темной стороне мужа. Зря она это сделала. Она, конечно, не знала, но между мной и Марсо многое изменилось. Теперь я смотрела на него другими глазами. Говоря с ним, находила другие слова. Я понимала, что вступаю в серую зону, однако не остановилась. Я часто вызывала Сару на откровенность, выжидая подходящего момента. Иногда она позволяла себе разговориться, но не в агентстве, а на катере, когда причал оставался позади и мы, плывя по озеру, ненадолго замолкали. В окружении стихий, под плеск воды о борта, вдали от берегов, над глубинами Лемана она словно сбрасывала балласт. То же самое происходило с ней и в горах. Отправляясь в поход по лесистым склонам, пробираясь сквозь кустарники, она становилась другой. Этим она и пленила Марсо: он однажды мне это сказал. Удивительной связью с природой, которая делала ее непостижимой, неуловимой, неукротимой. Как-то раз Марсо мне прямо заявил, что она в конце концов его бросит. У него, разумеется, и в мыслях не было, что он уйдет первым, так рано, так внезапно. Он гадал, будут ли дети достаточно веской причиной, чтобы она осталась, но понимал, что с их взрослением эта страховка закончится. Поэтому он мало-помалу отдалялся от своей жены, почти незаметно, но абсолютно реально. Чтобы было не так больно, когда настанет этот день. Но он ее любил. И она его любила.