Книга Роман Марсо Миллера, страница 73 – Марсо Миллер

— Сара? Нужно было мне сказать, что ты приехала. Карен с детьми.

— Хватит молоть чушь, поговорим о жандармах. Что вы им рассказали?

Он покраснел. По крайней мере, перестал хныкать.

— Послушай… Они засыпали нас вопросами, сначала о Марсо, о детях, потом о тебе. Карен сказала, что в день гибели Марсо ты… Она сказала, что тебя не было в агентстве. Она не знала, где ты. Она хотела тебя прикрыть, но этот Дельмас, он на нее надавил…

В груди тяжело заворочалось сердце, в лицо, как и у Роллена, бросилась кровь. Смерть мужа, разрушенная дружба, Рейно, Карен… Я с размаху двинула ногой канистру, полную черного масла. Жидкость расплескалась во все стороны, попала на борт фудтрака, рабочий стол, соседнюю стену. Но больше всего вязкой жидкости растеклось по полу, это пятно было знаком предательства: такое нелегко вывести. Выходя, я оставила ворота открытыми. Теперь скрывать было нечего. На фоне светлого квадрата гаража четко вырисовывался силуэт несчастного Роллена. С него сорвали маску и заставили выползти из норы. Я знала, что он тоже страдает. Но в тот вечер мне было нужно чувствовать, как страдают другие. Просто знать, что не я одна подыхаю от боли.

Эрмиона и Бенжамен смотрели на меня из пикапа. Мне никогда не забыть их лица. Они все видели. Когда я вернулась к ним, они ни о чем не спросили. Моя ярость, ядовитая, радиоактивная, наполняла всю кабину. Я вела машину, они молчали. Лучи фар разрезали пополам глубокую ночь.

Все шло не так.

В таком состоянии мне лучше было избегать болезненных тем. Но рано или поздно все равно пришлось бы вскрыть гнойник. Говорят, что ночь – лучший советчик. А мне ночи приносят кучу неприятностей, я сама в них попадаю, как будто забредаю на минное поле.

Когда мы приехали домой, я бегло осмотрела окрестности, пока дети готовились ко сну. Я не обнаружила в темноте никаких подвижных теней. Я не могла избавиться от стойкого ощущения опасности, и это превратилось в навязчивую идею. Если верить врачу, такое часто случается после стресса. Ночь все укрывала черным одеялом. Когда я тоже вошла в дом, мои сомнения остались при мне. Эрмиона ушла к себе и заперлась. Прежде чем Бенжамен выскользнул из моих объятий, я успела поцеловала его в лоб и погладить по голове.

— С-с-спокойной ночи, м-мама.

Я оставила его дверь приоткрытой. Это был последний осколок его детства, оно разбилось вдребезги после смерти Марсо и всего того, что мы пережили. Я не была к этому готова. Даже в обычное время это тяжело осознать, а в такое – вообще невыносимо. Импульс гнева, исходивший от меня уже несколько часов, внезапно породил нечто иное, отчего у меня перехватило горло. Я убежала в ванную, еле сдерживая слезы, и занялась поисками в аптечном шкафчике, забитом коробками со снадобьями, прописанными врачом. Я пренебрегала лечением, так что лекарства остались. Я приняла одновременно снотворное и средство от тревожности, коктейль из производных бензодиазепина, золпидема и ксанакса. Может, не самое удачное сочетание, зато я не стала запивать его алкоголем. Я растянулась на кровати, которую не застилала несколько дней. Кажется, я уже забыла, что такое чистое, выглаженное белье. На меня почти сразу навалилась сонливость: наркоз подействовал быстро. Я не нашла в себе сил встать и раздеться. И провалилась в сон, c опаской поглядывая на свое внутреннее окно, открытое для кошмаров. Через два-три часа они будут тут как тут. Я могла рассчитывать только на короткую передышку.