Книга Козлёнок Алёнушка, страница 77 – Дарья Донцова

— Лампиной нет в Москве, – вздохнул Майоров.

— Уверен, без Нефедовой тут не обошлось, – сказал Никита Иванович, – да вы, наверное, знаете, что она попала под машину. Жаль, что Оля стала крепко пить. Жаль, что она нелепо погибла. Но я ей ничем помочь не мог, она всегда жила, как хотела, делала то, что нравится.

— Федор мог соврать Диванковой, – пробормотала я и продолжила: – В доме, который записан на Лебедева, во дворе были качели, я видела еще велосипед розового цвета, на скамейке лежала кукла. Вроде там живет ребенок.

Никита включил компьютер и повернул его экраном к нам.

— Смотрите. Съемка камер видеонаблюдения.

Я впилась взглядом в ноутбук. Сейчас он демонстрировал большую комнату, там за письменным столом сидела дошкольница, рядом находилась Бронислава Самойловна.

— Раскрашивай аккуратно, – сказала она, – не выходи за линии.

— Ага, – пообещала малышка, – вот!

— Хорошо, – оценила работу Бронислава, – но, Катюша, следующую картинку надо старательно…

— Мама, – заныл ребенок, – я устала! Пойдем гулять! Ну, мама! Когда папа приедет? Почему он опять в командировке?

Леонов выключил компьютер.

— Мама? – повторила я. – Лебедев купил по вашему приказу особняк для Брониславы и ее ребенка? Могу ли я предположить, что в доме живет ваша дочь? Хотя… простите за бестактность, она умерла!

— Лиза скончалась от тяжелой болезни, – подтвердил бизнесмен, – к сожалению, вылечить ее было невозможно. Наши отношения со Светланой рухнули после того, как врачи объявили о диагнозе. В России настоящих специалистов по недугу Элизабет раз-два и обчелся. Нет, в интернете вы найдете много объявлений, но когда начинаешь общаться с докторами, понимаешь: они мало что смыслят. Я нашел профессора в США.

— Чем болел ребенок? – изобразил незнание Мирон.

— Порфирией, – вздохнул Леонов, – почитайте о ней в гугле. Я обратился к американскому профессору Рэю Эпштейну, он лечил Лизу. Считается, что такие дети могут прожить довольно долго, но у болезни бывают разные формы, Лизе досталась самая тяжелая. Светлана отказалась ухаживать за девочкой, а мама моя уже немолода. Она делала все, что могла, но зрение уже не то плюс легкий тремор пальцев, не умеет Елизавета Петровна ставить капельницы. Понятно, почему я нанял несколько сиделок?

Никита Иванович допил кофе.

— Я не хотел, чтобы Лиза жила, как медицинский Маугли, чтобы в ее жизни были только лекарства. Решил обеспечить дочке образование, нашел Брониславу, она педагог, кандидат наук. Ну и…

Леонов отвернулся к окну.

— Она не замужем, а я хоть и был женат, но одинок. Светлана постоянно сидела за границей, ей не хотелось видеть больную девочку. В появлении на свет дочери с генетической болезнью супруга обвиняла меня. В какой-то статье в интернете она вычитала, что порфирия передается только по отцовской линии, и объявила:

— Я здорова, это у тебя гнилая кровь от матери.

После этого разговора мы фактически разошлись, но официально не развелись. Я отказался от развода из-за Лизы. Меня американский профессор предупредил:

— Любой стресс может ухудшить состояние ребенка.

Мы со Светланой на удивление спокойно обсудили ситуацию и договорились. Она делает что хочет, имеет столько денег, сколько ей для счастья надо, летает в свой любимый Лондон. Но мы не подаем на развод, жена периодически живет дома, Лиза знает: у нее есть мама и папа, все счастливы. Если у Светы появятся новые отношения, она не станет их демонстрировать. Пусть занимается тем, чем хочет, и с тем, кто ей по сердцу. Но Лиза не должна ничего знать. Я был уверен, что уж я-то в ближайшие годы ни на одну бабу не посмотрю. Для удовлетворения физиологических потребностей есть определенная категория дам соответствующего поведения. Но я брезглив до крайности и наивно верю в то, что мужчину и женщину должны связывать эмоции.