Книга Козлёнок Алёнушка, страница 79 – Дарья Донцова

— Дочь записана под другими отчеством и фамилией, – пояснил издатель, – докучливая пресса не обходит меня своим вниманием. Нет желания видеть папарацци под забором дома.

— Да уж, – вздохнула я, – чего только про вас ни напридумывали, когда Светлана выбросилась из окна.

— Да, понаписали и наснимали всякого, – поморщился Леонов, – Светлана слишком эгоистична для самоубийцы, депрессией она никогда не страдала.

— Есть описание места, где нашли вашу жену, – продолжал Филипп, – и заключение эксперта, там сказано, что это был несчастный случай.

Леонов встал, подошел к двери, открыл ее и громко сказал:

— Девочки, быстренько сбегайте к Филимоновой и Ане Павловой, скажите, что я прошу наборы подарочных изданий для моих гостей.

Потом издатель вернулся на место.

— Криминалист служил в МВД много лет, – продолжал Майоров, – не имел никаких нареканий. Дело вашей жены у него последнее, он ушел на пенсию.

— Все верно, – вздохнул Никита, – Светлана случайно выпала из окна столовой. В комнате остался накрытый к чаю стол. Следователь предположил, что жена ела сухое, ломкое печенье. Подавилась, начала кашлять, сделала несколько глотков из кружки, не помогло. Крошки, наверное, попали в дыхательное горло. Светлана подошла к окну, распахнула его. Наша квартира находится в доме старой постройки, после ремонта в нем окна на французский манер до пола. С внешней стороны есть маленькие решеточки, сантиметров тридцать высотой. Супруга, возможно, понадеялась, что от свежего воздуха кашель пройдет. Вплотную приблизилась к решетке и упала. Это несчастный случай.

— Если долго и сильно кашлять, может начаться головокружение, в глазах потемнеет, произойдет потеря сознания, – перечислил Степан.

— Я тоже так подумал, – кивнул Никита Иванович.

— Вы не знаете, где может находиться Федор? – вернулась я к началу нашей беседы.

— Нет, – ответил издатель, – могу лишь предположить, что мастер всех услуг вляпался в нехорошую историю. Когда занимаешься подобным бизнесом, жди беды.

— Вы сильно рисковали, оформляя дом на Лебедева, – сказала я. – Только что заметили: «Когда занимаешься подобным бизнесом, жди беды». Если с Федором случится беда, то какова будет судьба особняка и автомобиля? Машина – пустяк, а вот дом – серьезное вложение.

— Они отойдут единственной дочери Лебедева, – по-прежнему не меняя ни тона, ни выражения лица, вымолвил хозяин кабинета, – тарантайка не стоит внимания, ее я выкину на помойку. Особняк тоже не очень дорогой, но уютный. Мать ребенка может его продать или жить там по-прежнему.

— У Лебедева был наследник? – на этот раз совершенно искренне, отступив от нашего сценария, изумился Мирон.

— Вы не поинтересовались, есть ли у пропавшего дети? – в свою очередь удивился Никита.

— По данным на тридцать первое декабря прошлого года, Федор Лебедев был одинок и бездетен, – ответил Майоров.

— По данным на тридцать первое декабря прошлого года, – повторил Леонов, – а сейчас апрель. Федор уже женат. И он удочерил своего ребенка от гражданского брака. Теперь девочка Екатерина Федоровна Лебедева. Ее мать, Бронислава Самойловна, после кончины мужа, естественно, станет обладательницей всего имущества.

Я не успела удивиться, как Федор смог дважды оформить брак, потому что на мой телефон полились рекой эсэмэски от Диванковой: «Ты где?», «Ответь», «Немедленно отзовись», «Федя в больнице», «Орловка, улица Степанкова, десять, доктор Харитонов, еду туда», «Почему ты молчишь?», «Виола!»