Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 76 – Иван Любенко

— Я же уже объяснил вам, что нет никаких наследников, поскольку никто не может вступить в права наследования Моргана Локхида, так как он не признан умершим и не является безвестно отсутствующим, – вымолвил Клим Пантелеевич, бросив на собеседника раздражённый взгляд.

— Хорошо, – агент протянул типографский бланк-опросник. – Будьте любезны, укажите любую известную вам информацию об интересующем вас лице. Это поможет нам выполнить ваш заказ быстрее. Но если вы не знаете ничего, кроме имени и фамилии, мы всё равно постараемся вам помочь.

— До сих пор мистер Морган Локхид является акционером банка San Francisco JBank.

— И всё?

— Пожалуй, да.

— Негусто. Запрос такого рода обойдётся вам в двадцать пять долларов и будет готов через две недели. Сейчас я выдам вам платёжный документ на эту сумму, и вы можете пройти в кассу и оплатить.

Ардашев выудил из бумажника сто долларов и, положив на стол, сказал:

— День-два. И без кассы. Договорились?

Сотрудник агентства возвёл очи горе, прикрыл правой дланью зелёную купюру и, точно фокусник, переместил её в карман.

— Возможно, успею. Зайдите через пару дней. Меня зовут Уильям Донован.

— Договорились.

Клим Пантелеевич, попрощался и вышел на воздух.

Часы на башне показывали семь пополудни. Солнце, уплывая за горизонт, медленно прощалось с городом. Лиловые сумерки торопливо зажигали свет в окнах небоскрёбов. Нью-Йорк готовился к отдыху.

Ардашев, Войта и Баркли прибыли в офис San Francisco JBanks в тот момент, когда секретарь принимал у почтальона корреспонденцию – толстый почтовый конверт из Стокгольма.

— Ну вот дождались! – радостно воскликнул банкир и потянулся к почте.

— Подождите, – остановил его Клим Пантелеевич.

— Почему? – удивлённо поднял брови Баркли. – Тут же всё в порядке. И марки, и штемпели, и почерк отправителя совсем другой.

— С первого взгляда именно так и кажется.

— Что же вас тогда смущает?

— Одному Богу известно, что там внутри. И хотя ещё не придумана взрывчатка, которая смогла бы нанести вред столь ничтожным весом, но пропитать бумаги отравляющим веществом – вполне возможно, поэтому во избежание всякого рода недоразумений я вскрою содержимое конверта в архивной комнате.

— Как скажете, – пожав плечами, согласился хозяин офиса. – Прошу.

Зайдя в архив, Клим Пантелеевич плотно закрыл за собой дверь. Судя по почтовым штемпелям, послание проделало длинный и в то же время самый быстрый путь из Стокгольма в Нью-Йорк: Копенгаген, Роттердам, Лондон, а затем воздушной почтой через Атлантику в США. Вскрыв конверт, Ардашев обнаружил то, что и надеялся найти, – собственноручное письмо Крафта. Оно гласило: «Уважаемый мистер Баркли, отправляю Вам копии всех документов, заверенных нотариусом, как Вы и просили. Хочу также сообщить, что имеется возможность покупки товара по более низкой цене. Кроме того, советское правительство готово взять на себя расходы по страхованию и доставке груза в США. Конечная стоимость товара будет зависеть от величины партии. Надеемся на долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество. С уважением, Альберт Крафт».

Картина складывалась для Ардашева вполне ясная. Большевики грабили русский народ, отбирая у церкви и так называемых деклассированных элементов любые ценности, которые потом переплавляли в слитки и пытались продать за границей. Советодержавию нужна была валюта с тем, чтобы покупать в Европе и Америке всё то, без чего не могла существовать их диктатура. И Крафт стал тем человеком, который организовал в Стокгольме канал по сбыту кровавого золота. Устранение Крафта, несомненно, приостановит поступление денежных средств в Советскую Россию, но надолго ли? «Однако это уже вопрос стратегический, – рассудил Клим Пантелеевич. – И он вне моей компетенции».