Книга Призрак Мельпомены, страница 119 – Лора Перселл

— Карты – игра дураков, Грег. – В детстве он был осторожным, как я, и крепко цеплялся за то, что у нас было. Я не могла себе даже представить, чтобы он проиграл в карты целое состояние, но, похоже, именно это с ним и произошло, когда он вошел в азарт. Еще не таких сгубили собаки, игральные кости или карты. – Сколько денег ты проиграл?

— Об этом не спрашивай.

Я не собиралась давать ему ни пенни. Даже если бы Джорджиана заняла место Лилит, даже если бы у него имелся стабильный доход, на него нельзя было надеяться. Всего лишь миг удачи, и картежник снова за столом рискует еще большим.

— Мне неприятно видеть, что ты страдаешь, Грег, хоть ты этого и заслужил. Я тебя перевяжу. Но это все, что ты от меня получишь. Ты должен взять на себя ответственность за содеянное.

Он умоляюще посмотрел на меня здоровым глазом.

— Всего несколько фунтов! У Джорджианы задержка. Что, если она беременна? Это ведь может быть твоя племянница или племянник. Ты не можешь спокойно сидеть и смотреть, как они умирают с голоду!

Я почувствовала, что дрогнула, затрепетала, как свет ламп в гримерной Лилит. Но нельзя было исключать, что Грег снова отчаянно сочинял. За последнее время я достаточно много помогала другим. Пора было подумать о собственных интересах.

— Ты сам устроил себе такую жизнь, Грегори. Боюсь, теперь тебе придется жить ею.

* * *

Возможно, я принимала желаемое за действительное, но, когда я двумя неделями позже снова появилась в театре, все в самом деле изменилось. Когда мы с Полли сидели в костюмерной и шили, воздух казался легче и дышалось свободнее. Я обнаружила, что вместо того, чтобы сидеть в напряжении, притулившись на краешке стула, могу расслабиться, растворившись в череде аккуратных, ровных стежков.

На сцене тоже стало как‑то проще. Оттенки синего для Монтекки, красный и розовый для Капулетти. Я сидела, склонив голову над костюмами, пока у меня не заныла спина, перед глазами не начало расплываться от напряжения, а кончики пальцев не онемели. Наконец, я отложила иголку и аккуратно сложила платья, завернув в оберточную бумагу.

— Тебе не кажется, что театр изменился? – спросила я у Полли.

Зрение у нее еще было затуманено от долгого шитья.

— С каких пор?

— Ну, с тех пор как… Я хочу сказать, что после смерти Сайласа и Энтони тут было ужасно. Мне не нравилось здесь находиться. А теперь стало… спокойно. Ты не находишь?

Полли пожала плечами.

— Это горе. Печаль со временем отступает, разве нет?

— Дело не только в этом.

— Может, это из-за того, что мистер Торн дал пинка Джорджиане. Это меня чрезвычайно развеселило.

Мы захихикали, и тут в комнату вошла миссис Неттлз. Она осторожно несла что‑то сложенное стопкой, зажав обеими руками.

— Девочки, вы все еще здесь? Пора по домам.

— Мы как раз собираемся. – Полли заинтересованно вытянула шею. – А что это там у вас?

— Маски, для бала Капулетти. Разве не прелесть? – Она аккуратно опустила их на стол перед нами. – Вот Ромео. – Маска была серебристой и вызывала в моем воображении образ рыцаря в сияющих доспехах. На ее поверхности отражались наши лица. – Лорд Капулетти, – красная с золотой каймой и длинным носом, вызвавшим смех Полли. – А эта для Джульетты. – Ее маска была просто белой с нарисованными черными слезинками.

Моя улыбка померкла.