Книга Призрак Мельпомены, страница 121 – Лора Перселл

— Я говорил с Феликсом после случившегося. Ты была права, он в самом деле раньше работал с Лилит и Юджином Гривзом. – На короткое время Оскар перевел пристальный взгляд в зрительный зал, а потом снова повернулся ко мне. – Он сказал, что Юджина часы тоже изменили. Заставили его оставить женщину, на которой он хотел жениться, и сделаться в некотором роде отшельником. Но успеха он добился.

Сколько люди готовы заплатить за удовлетворение своих амбиций? Юджин, Лилит, Дайеры и даже Грег с Джорджианой. Они поставили на кон все, но ради чего? Никто из них не обрел счастья.

— Я знаю, что это звучит безумно, но именно из-за часов я задержалась сегодня допоздна. Мне хотелось посмотреть, изменилось ли что‑нибудь, оставила ли нас Мельпомена. Глупость, правда?

— Бывают глупости похлеще. – Выдержав паузу, он добавил: – Не забывай, что ты отдала часы владелице театра, который специализируется на трагедийных пьесах. Вдруг миссис Дайер пожелает, чтобы Мельпомена ей тоже помогла?

Об этом я не подумала. Я всегда воспринимала музу, как нечто важное для актеров, но кто сказал, что это должно быть так?

— Дай бог, чтобы не пожелала. Надеюсь, мне больше никогда не доведется слышать этого имени. Чем бы это ни было, какое бы несчастье или проклятье нас ни преследовало… этого больше нет. – Я умоляюще посмотрела Оскару в лицо. – Разве тебе не кажется, что его больше нет?

Оскар завел руки назад и оперся на них.

— На самом деле никто не уходит из театра.

Я не могла понять, шутит он или нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Для этого‑то и служит «призрачный свет».

— Я думала, он служит для того, чтобы никто из нас в темноте не упал со сцены.

Он рассмеялся.

— Ну, да, так и есть. Но это еще и знак уважения всем ушедшим актерам. Как свеча, которая горит в память о них. А некоторые… – Он умолк и вгляделся в темноту. «Призрачный свет» освещал только ближайшие кресла, дальние ряды исчезли в темноте, словно на дне глубокого колодца. – Некоторые люди считают, что умершие актеры возвращаются и под покровом ночи играют свои пьесы.

Я могла себе это представить или, точнее, могла представить Лилит. Вечный слуга, при жизни и после смерти, лишенный свободы и призванный вечно произносить не свои слова. Я прогнала от себя этот образ.

— Теперь глупости говоришь ты.

— Может, и так. Но ты ведь не можешь отрицать, что театр притягивает людей. Грег и Джорджи ушли только ради того, чтобы потом вернуться.

Зачем он вспомнил о них? Было так приятно просто сидеть вдвоем в мягком свете и спокойствии. Может, стоило рассказать ему, как Грег приходил ко мне весь избитый и как потом умчался в бешенстве. Это доставило бы Оскару своего рода мрачное удовольствие.

— Прости, – сказала я так тихо, что слова как‑то растворились в тишине зала. – Я действительно хотела сказать тебе, кого назначили на роль Клеопатры.

Оскар вздохнул. Пламя рожка притухло.

— Не надо извиняться. Скандал в гримерной стал именно тем, что мне нужно было увидеть. Все это время я сам создавал себе образ Джорджи и думал о том, как же мне с ней повезло. Все это чушь. Увидев ее, такую фальшивую и притворную, рядом с женщиной, умеющей играть по-настоящему, я прозрел. Она второго сорта.

— Что ж, недаром говорят, что любовь ослепляет.

— Но это ведь была не любовь? Как я мог жениться на такой? У нее нет ни капли жалости. Ни ко мне, ни к Лилит. Я проклинал Грега, но теперь… Мне кажется, он подставился под пулю вместо меня.