Книга Последний шторм войны, страница 21 – Александр Тамоников

Оговорив все детали предстоящей операции, Шелестов вышел проводить Сосновского. Михаил остановился у машины, повернулся и, пристально поглядев в глаза Максиму, сказал:

— Мне все почему-то кажется, что ты чувствуешь какую-то неудовлетворенность или сомнение.

— Где-то мы что-то не доделываем, Миша, — отозвался Шелестов и, подняв лицо, посмотрел на ясное апрельское небо. — Тыкаемся, как слепые котята, а ведь тут все, в принципе, предельно просто.

— Я тебя понимаю, — усмехнулся Сосновский. — Мы ухватили кончик ниточки, настоящей ниточки, и очень не хочется ее оборвать. Знакомое чувство. Ну, ладно, давай рассуждать просто, так сказать, по-крестьянски. Скажи, кто из перечисленных в списке Хатынова имеет возможность не только подобрать записку, но и незаметно передать ее немецкому офицеру, которому она предназначена? Имей в виду, что я не сказал про посредника. В таких делах обычно не используют передаточное звено. Лишнее звено, лишний информированный человек в несколько раз увеличивает риск разоблачения и провала. Очень сомневаюсь, что записку сначала передадут кому-то другому, а от него она попадет уже к адресату.

— Ну если ты так ставишь вопрос, — Шелестов решительно махнул рукой, — то записку может передать любой человек из списка Хатынова. Каждый может попасть в жилую зону, в барак или во двор, в который разрешено выходить немцам, и там незаметно сунуть адресату записку. Одно маленькое «но» — попасть туда они могут лишь в случае поломки чего-то, когда требуется ремонт. Думаю, что такого случая придется ждать и день, и два, и неделю, а может, и месяц. Не гарантировано попадание «почтальона» в то место, где обитает адресат.

— Кроме… — поднял многозначительно палец Сосновский.

— Кроме посудомоек, — кивнул Шелестов. — Они почти весь день в столовой. Надо будет мне понаблюдать сегодня за всем процессом со стороны: как происходит у них тут кормление пленных, какого рода контакт между персоналом и немцами.

Чтобы не привлекать внимания, Шелестов надел солдатскую шинель с сержантскими погонами. Наблюдал за приемом пищи пленными немцами он и во время обеда, и во время ужина. Работала одна и та же, видимо, давно сложившаяся схема. Тем более что построена она была по принципу советской столовой. Пленные по очереди подходили к прилавку раздачи пищи, где повар и две его помощницы, которыми оказались как раз посудомойки Глафира Морозова и Полина Евстифеева, подавали немцам тарелку первого блюда, тарелку второго, два кусочка хлеба и стакан чая. Немцы, дождавшись, когда им нальют супа, брали свою глубокую тарелку и продвигались вдоль прилавка дальше. Здесь они получали тарелку каши, которую ставили на миску с первым блюдом, дальше брали ложку, хлеб и свой стакан с чаем. От прилавка они шли к длинным столам с лавками по бокам, где и полагалось принимать пищу. Схема не менялась, разве что во время ужина была одна тарелка, а не две. Контролеры ходили между столами, наблюдали за пленными. После окончания приема пищи отдавалась команда, и немцы вставали из-за стола, гуськом относили грязную посуду на большой стол в углу и выходили на улицу строиться. Их место занимала другая группа.

Ближе к вечеру, когда совсем стемнело, Шелестов был готов к выходу за проволоку. Ночь обещала быть темной, пасмурной. Погода снова испортилась и нагнала на небо тучи, из которых в любой момент мог пойти или снег, или дождь. Замечательная погода для секретных действий на местности. Тем более что снега на земле почти не осталось, и, значит, самое лучшее решение — это темное на темном. Пришлось облачаться в старую спецодежду, которая хранилась в кладовке, сапоги и черный ватник, даже лицо Максим испачкал грязью, чтобы оно не выдавало его в темноте.