Книга Последний шторм войны, страница 23 – Александр Тамоников

В лагерь под Наро-Фоминском Буторина и Когана привезла полуторка, груженная ящиками из-под овощей. Ехать было неудобно, ящики все время валились на ухабах на голову, на спину. Но забираться в кабину, отправив в кузов сопровождающего, было бы некрасиво. Дело в том, что сопровождающим была румяная старшина с двумя толстыми русыми косами и милейшими ямочками на щеках. И оперативники, посмеиваясь, терпели неудобства. Хотя бы такое, пусть и несколько сомнительное развлечение на фоне рутины проверки лагерей, чтения протоколов допросов, изучения личных дел.

В лагере Буторина и Когана ждал начальник лагеря майор Рубин, извещенный о приезде оперативников из Москвы. Молодцеватый, подтянутый, он вышел встречать гостей в кителе и начищенных до невероятного блеска хромовых сапогах. Вообще-то, щегольским был не только внешний вид Рубина и его аккуратно подстриженных висков и усов. Даже фасад административного здания был старательно побелен в два цвета, а на окнах кабинета виднелись белые крахмальные занавесочки.

— Товарищи, позвольте с дороги предложить вам завтрак, — улыбнулся майор. — У нас завтрак уже прошел, но еда еще теплая, да и согреть недолго. У нас повариха Глаша такие изумительные булочки печет, что многим сразу довоенные деревеньки с бабушками снятся. Поверьте, невыносимо вкусные.

— Нет, давайте отложим эти вопросы до обеденного перерыва, — отмахнулся Буторин. — Вводите нас в курс дела, как ваше хозяйство устроено, как содержатся офицеры. И что дают допросы следователей. Сколько дел отправлено на рассмотрение трибуналов, сколько человек отпущено после проверок.

— В прошлом году выявлены двое предателей, товарищи, — бодро стал рассказывать майор, проводя гостей в здание, — троих забрали в Москву без объяснения. Наверное, разведка к себе взяла. В основном выходят как невиновные.

— Я смотрю, у вас корпуса разделены? — кивнул в окно Коган, когда они пришли в кабинет начальника лагеря и стали снимать шинели. — По какому принципу? Просветите.

Лагерь размещался во дворе бывшего электротехнического завода, эвакуированного на восток в начале войны. Многие здания пострадали от бомбежек, но часть из них восстановили, отремонтировали и обнесли колючей проволокой, устроив фильтрационный лагерь для офицеров Красной Армии, вернувшихся из немецкого плена.

— Принцип простой, — открывая сейф и доставая папки, отозвался Рубин. — Разделили по старшинству. В первом корпусе младшие офицеры, во втором — старшие. Генералов к нам не направляют. В третьем корпусе караульный батальон и гауптвахта.

— Что? — удивился Буторин. — Такая низкая дисциплина в батальоне охраны, что понадобилось устраивать гауптвахту?

— Никак нет, — сразу стал серьезным майор, испугавшись за свою репутацию. — Бойцы у нас сознательные, ситуацию понимают правильно. А вот с переменным составом бывает, что и нужна суровая рука закона и внутреннего распорядка. То зимой, значит, устроили драку с вновь доставленными, что-то там заподозрили в их истории. Под Новый год один старший лейтенант, из бывших фронтовых разведчиков, едва не ушел в «самоволку» за шампанским, как он сказал. Хорошо, заметили…

— Точно за спиртным или сбежать хотел? — сразу же насторожился Коган.

— Совершенно точно установлено. Да и следователи его трясли, как яблоньку. Нет, чист оказался перед совестью и законом. Выпустили, уехал под Рязань на родину… И сейчас вот дебошир сидит. Удивительно недисциплинированные товарищи к нам поступают, я вам скажу.