Книга Последний шторм войны, страница 54 – Александр Тамоников

— А что, приказ ясен, — с готовностью кивнул Жорик.

И в этот момент в дверь постучали, и появилась добрая улыбающаяся Пелагея Семеновна.

— Что, ребятки, ужинать будете? У меня все готово!

— Пойдем, Жорик, — приказал Буторин. — Заодно и поговорим дальше.

На рынке народ собирается, как говорится, чуть свет. Впереди много дел, и надо успеть и поторговать, а кому-то купить, а потом приняться и за домашние дела или отправиться на работу. Особенно торговать было нечем: продуктов было мало, в основном обменивали вещи. Самым большим спросом пользовалась рыба, и этот товар расходился за считаные минуты.

Савченко ходила среди людей, щупала ткань платьев, рассматривала летние женские туфли, присматривалась к прошлогодним овощам из погребов, за неимением свежих. Потопталась среди всякой мелочи, потом отправилась к рыбным рядам. Коган с Буториным, как и другие оперативники, были в гражданской одежде, старались внимательно смотреть и за Маргаритой, и по сторонам. Прошло чуть больше сорока минут, и по всем правилам надо было уходить. Так долго ходить по базару опасно, на это обратят внимание уже и те, кто не имеет отношения к контрразведке или милиции. И тут Савченко остановилась и, подняв руки, развязала узел на косынке под затылком, поправила ее и снова завязала узел на прежнем месте. Это был сигнал! Савченко кого-то увидела, какого-то знакомого ей человека. Буторин в надвинутой от солнца на глаза кепке приблизился к женщине и тихо спросил:

— Который?

— Вон тот плечистый, в безрукавке и соломенной шляпе, — кивнула вперед Савченко.

— С борцовскими усами?

Этот пожилой человек и правда выглядел как цирковой борец со старых афиш. Не хватало только еще полосатого купального костюма. Но широкие плечи, мощный торс и крепкая бычья шея наводили на мысли о его спортивном прошлом. Сделав Когану знак, чтобы тот присмотрел за Савченко, Буторин прошел между рядами и приблизился к подозрительному человеку. Да, лет ему было не меньше семидесяти, но выглядел старик все равно внушительно. Особенно из-за седых усов с подкрученными вверх кончиками. На левом глазу у старика было бельмо, значит, зрение ограничено, и Буторин стал держаться слева от этого человека.

Старик продавал сапоги. Хорошие, добротные, кожаные, почти не ношенные сапоги висели на его шее. К старику подошел какой-то мужчина. Буторин постарался без всякой поспешности подойти ближе. Он почти успел услышать начало разговора про размер сапог, не промокали ли они да не менялась ли подошва. Разговор происходил в обычной для рынка манере, и оперативник не уловил каких-то кодовых словесных комбинаций. Это могло ничего не означать. Паролем могли служить самые обычные слова и предложения. Мужчина еще раз осмотрел сапоги, а потом отошел в сторону и стал примерять их. Наконец торг закончился, «борец» получил деньги в советских госзнаках, что было на рынке в это время редкостью, а покупатель двинулся к выходу. Один из оперативников увязался за ним, а Буторин, стараясь не привлекать внимания, двинулся за стариком.

Старик шел не очень быстро, видать, ноги уже плохо его слушались. Он спустился по тропе к домам рыбачьего поселка, потом перешагнул через поваленный забор и исчез под ветвями черешни. Буторин запаниковал. Сейчас старик мог уйти — свернуть в любую сторону, а этого нельзя было допустить. Ни на минуту нельзя оставлять его без наблюдения. Но так посчитал и один из оперативников, который решил сократить путь через соседний участок. И когда «борец» оказался в переулке между белеными стенами ветхих домиков, он буквально свалился на него, не удержавшись на крутой тропе.