Книга Шах и мат, страница 102 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Когда отзвучал последний аккорд, мистер Лонгклюз отчетливо произнес ледяным тоном:

— Эта песня нравится мне, ибо в ней есть меланхолический психологизм. Текст достоин пера самого Шекспира.

Леди Хаммингтон просила спеть еще, но мистер Лонгклюз умело противостоял уговорам, так что вскоре она сдалась и с ним об руку покинула музыкальный салон – к облегчению Элис Арден.

Леди Хаммингтон, очень довольная, что нашла в мистере Лонгклюзе то, что в ее терминологии именовалось «родственная душа», взглянула на часы и поняла, что ей пора домой. Ей было жаль расставаться с мистером Лонгклюзом, и она взяла с него обещание обедать у нее в будущий четверг. Мистер Лонгклюз вызвал для нее экипаж, куда ему пришлось усаживать, помимо самой леди Хаммингтон, ее незамужнюю сестрицу и двух дочек. Все дамы демонстрировали фамильную сухопарость, носы имели орлиные, с горбинками и краснотой кончиков разной степени выраженности, а глаза – маленькие, черные, расположенные на минимальном расстоянии.

Не успел мистер Лонгклюз снова подняться на крыльцо, как был атакован девицей в затруднении.

— Мистер Лонгклюз, какая удача! Мы просто обязаны сделать доброе дело, – с улыбкой пропела очаровательная мисс Мобрей. – Я приехала сюда со старым сэром Артуром и леди Тремвей, но они куда-то запропастились, а меня до смерти утомил мистер Бэгшот. Я отправила его искать мой носовой платок в чайной комнате. Взываю к вам, мистер Лонгклюз! Если в вас есть сострадание, вы избавите меня от этой напасти.

— Я весьма польщен; я буду счастлив служить вам, мисс Мобрей. Если такова ваша воля, я умертвлю мистера Бэгшота, а сэра Артура с леди Тремвей доставлю сюда по вашему приказу.

(Оживление, с каким мистер Лонгклюз выдал эту бредовую тираду, нередко сопутствует болезненному расстройству чувств.)

— Мы с лордом Артуром и леди Тремвей условились, что я, если потеряю их из виду, буду после шести часов ждать вон под тем деревом. Прошу вас, проводите меня к нему, я вся трепещу при мысли о возвращении мистера Бэгшота!

И красавица, опершись на руку мистера Лонгклюза, заскользила по ухоженной лужайке.

— Благодарю вас. Я сяду с той стороны: не хочу, чтобы мистер Бэгшот меня заметил.

Она обошла могучий каштан и уселась. Мистер Лонгклюз встал чуть поодаль, так, чтобы видеть парадное крыльцо. За теми, кто появлялся на крыльце, мистер Лонгклюз следил столь пристально, что казалось, от этих выходов зависит вся его жизнь. Однако вскоре он стал с интересом слушать щебетанье мисс Мобрей.

— С кем приехала Элис Арден? Мне бы надо знать – если не найдутся сэр Артур и леди Тремвей, должен же кто-то будет доставить меня домой.

— Полагаю, она приехала со своим братом.

— Ах да, конечно; я ведь сама его видела. Я просто забыла. Впрочем, Элис в эту минуту находится совсем не под его покровительством.

— О чем вы говорите?

— Не «о чем», а «о ком»; о лорде Уиндерброуке, разумеется. Он взял на себя заботы об Элис, пока она здесь. Я видела их на прогулке; оба казались такими счастливыми! Насколько я знаю, все уже решено.

— Насчет лорда Уиндерброука? – уточнил мистер Лонгклюз с легкой небрежностью, словно ему и дела никакого не было, даром что сердце его сжалось от чудовищной боли.

— Да. Разве вы ничего не слышали?