Книга Шах и мат, страница 108 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Ричард Арден взялся за поводья. Лакеи заняли места на запятках, обязанные оберегать корзины с провизией из магазина «Фортнум и Мейсон». Остальная компания поместилась внутри – лорд Уиндерброук напротив Элис, Вивиан Дарнли напротив леди Мэй. И вот уже экипаж подхвачен течением, и каких-каких только его собратьев нет в этом двойном потоке! Здесь и закрытые кареты, запряженные парой или четвериком, и кабриолеты, и хэнсомы с кисейными шторками, и охотничьи повозки с сиденьями «спина к спине» и с клетками для собак, и коляски, где, за неимением крыши, корзины с провизией крепятся к подножкам, и щегольские прогулочные экипажи с гербами и лаковым покрытием, и фургоны, и кэбы, а также конструкции, которые я не берусь описывать. Что до лошадей, одни обошлись владельцам сотни в полторы гиней за голову, а других – с потертостями на шкурах, с трещинами на копытах и залеченными переломами – впору сдать на живодерню. Одному богу ведомо, как эти два плотных разношерстных потока умудряются двигаться, пусть медленно и со скрипом; лошади разгорячены, иные артачатся, иные брыкаются, иные как-нибудь еще показывают норов.

Порой то один, то другой поток ускоряется; возникает минутная заминка, и запоздавший поток наверстывает упущенное. Бывает, что треснет в давке дверца экипажа – тут уж не избегнуть перепалки. Пыль клубится и стелется, подсвеченная солнечными лучами. Имеют место разнообразные остроты, ревут рожки – словом, царит атмосфера веселой дерзости. Лица джентльменов закутаны шарфами, у леди, поверх шляпок, легкие капюшоны – предприняты все попытки защититься от пыли посредством кисеи. Новизна образов и звуков чрезвычайно занимает Элис, для которой эта поездка на скачки – первая в жизни.

— Просто смешно, – произносит она, – с какой серьезностью вы все смотрите на происходящее. Мне ничего подобного и не снилось. Ой, кажется, это Борроудейл?

— Да, это он, – подтвердила леди Мэй. – А я думала, он сейчас во Франции. Похоже, он нас не видит.

На самом деле Борроудейл их отлично видел, просто минутой раньше он пытался, по обыкновению, разыграть своего возницу, однако шутка обернулась против шутника, и он, будучи в неловком положении, предпочел не заметить старую знакомую.

— До чего же он безобразен! – произнес лорд Уиндерброук.

— Зато упряжку имеет лучшую в Англии, если не считать упряжки Лонгклюза, – бросил Дарнли. – А вон катит и сам Лонгклюз!

— Превосходные лошади, – сказал лорд Уиндерброук, глядя на упряжку в экипаже мистера Лонгклюза так, будто не слыхал замечания Вивиана Дарнли. – На этаких лошадей стоит посмотреть, мисс Арден.

Лонгклюз правил сам, сидя на козлах; сквозь тонкую ткань шарфа, который защищал его лицо от пыли, можно было различить бледнейшую из улыбок.

— И этот тоже – сущее пугало! Закутанный шарфом чуть ли не по глаза, он – вылитая Смерть с одной виденной мною картины или же сам Покровенный Пророк^[65]. Не странно ли, что два первейших на всю Англию урода владеют двумя первейшими на весь мир упряжками лошадей!

Лорд Уиндерброук вскидывает брови и вперяет в Дарнли недоуменный взгляд. Этот юноша, по мнению его милости, говорит больше, чем ему положено по чину – особенно с Элис. И лорд Уиндерброук вклинивает свою реплику:

— Вам будет еще интереснее, когда мы доберемся до ипподрома. Разнообразие типажей развлечет вас, ибо там вы увидите цыган и тому подобный народ – шарлатанов, наперсточников, попрошаек, бродячих музыкантов. Вам останется только удивляться, каким образом собрались в одном месте все эти толпы, откуда они явились.