Книга Шах и мат, страница 112 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Всего пару недель назад эти двое считались близкими друзьями, даже назваными братьями – и вот они буравят друг друга ненавидящими взглядами. Сколь хрупка дружба, основанная на взаимной лести и общности увлечений, когда речь идет о людях светских! Правдивое слово, соперничество или хотя бы расхождение в интересах – и где она, взаимная симпатия; куда девалась доверительность?

Внезапно мистер Лонгклюз изменился в лице. Погасли глубоко посаженные глаза, еще миг назад горевшие гневом; пристальный взгляд будто золой заволокло.

— Извольте следовать за мной, – процедил он, сделав соответствующий жест, затем развернулся и медленно зашагал в сторону беговых дорожек.

Ричард Арден, вероятно, почувствовал, что, не послушайся он, его отвага будет поставлена под сомнение. Поэтому он запрятал поглубже гордыню, которая подразумевала презрение даже за видимость покорности этому столь надменному приказу, и пошел за мистером Лонгклюзом будто бы зачарованный – это ощущение испытывал тот, кто сознательно рисковал жизнью. Ричард Арден решил, что мистер Лонгклюз приглашает его обсудить такие детали, как имена секундантов и место, где нынче вечером секунданты смогут застать каждого из противников. И Ричард Арден, испытывая чувства самые противоречивые, двинулся за мистером Лонгклюзом куда-то к шатрам. Там обнаружилось нечто вроде павильона о двух дверях. Одна вела в вытянутое помещение, где за игорным столом теснились джентльмены, для которых, как и для самого Ричарда, был необорим соблазн попытать счастья хоть в рулетку, хоть на скачках, хоть в кегельбане. Однако мистер Лонгклюз прошел дальше, в комнату, обшитую панелями. Здесь они с Ричардом Арденом были одни.

— Сударь, вам надлежит уяснить, что, применив ко мне физическую силу, вы взяли на себя серьезную ответственность, – проговорил мистер Лонгклюз очень тихо, с ледяной учтивостью. – Во Франции подобная профанация закончилась бы обменом выстрелами, да и в Англии, при иных обстоятельствах, я защитил бы свою честь тем же способом. Но я решил действовать иначе – совсем иначе. Как вам известно, я участвовал в достаточном количестве дуэлей и могу не беспокоиться, что сейчас буду неправильно понят или что мою храбрость поставят под сомнение. Ради вашей сестры – но не ради вас – я выбрал другой путь. Я предлагаю вам выбор. Вы можете помириться со мной; вот моя рука, – мистер Лонгклюз протянул руку, – или можете предпочесть нечто другое в скором будущем; на суть этих последствий я пока не дам ни намека. Руки моей, я смотрю, вы не приняли?

— Нет, сэр, – отвечал Арден надменно, если не сказать дерзко. – Не имею желания возобновлять знакомство с вами. И не стану этого делать. Если вам угодна дуэль, я готов. Я отправлюсь в Болонью или куда-нибудь еще, и мы сделаем по выстрелу, сэр, когда пожелаете.

— Я просил бы вас не торопить события. Вы отказались от моей дружбы – повторного предложения не последует, – отчеканил Лонгклюз, отводя руку. – Стрелять в вас я не собираюсь; это не в моих планах. Нет, с вами я обойдусь иначе; я добьюсь – а уж как, это мое дело, – что вы дадите согласие и будете способствовать мне в осуществлении надежд, от которых я не намерен отказываться. Постепенно вы поймете, что я имею в виду.

Ричард Арден был зол; Ричард Арден был сбит с толку. Он хотел говорить, но подобающий ответ не шел на ум. Лонгклюз выждал несколько секунд, не снимая с лица этой своей бледной зловещей усмешки, затем развернулся и вышел вон, и толпа поглотила его.