Книга Шах и мат, страница 196 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Э, нет, – приглушенным голосом произнес мистер Ливи, останавливая услужливого кэбби. – Я сам постучусь. Жди здесь.

С сигарой во рту он стоял у крыльца, озирался по сторонам и наметанным глазом оценивал особняк. Увы, было слишком темно; мистер Ливи едва мог различить холодное мерцание оконных стекол, в которых еще трепетали последние закатные отблески. Тем не менее мистер Ливи уяснил для себя, что поместье куда величественнее, нежели он думал раньше. Он бросил взгляд на подъездную аллею, заметил слабые огни меж вековых деревьев за воротами, расслышал, как бьют часы на лондонских башнях – иные в унисон, иные торопясь, иные отставая; как преподают они всем, кому есть до этого дело, свой суровый урок о быстротечности времени.

Не повредит, решил мистер Ливи, вернуться сюда в дневное время, произвести тщательный осмотр дома, сада и прочего, прикинуть, какая польза может быть извлечена из этой недвижимости – ясно ведь, что цену за Мортлейк назначат скромную. Сейчас мистер Ливи видел только, что дом сложен из серого камня и фасад его широк, а о глубине покоев делал выводы по слабому свечению за окнами холла, отмечая, что рамы по контрасту кажутся черными.

— А баронетик наш таки влип, – сказал себе мистер Ливи, и его физиономия расплылась в одной из тех улыбок, что являют во всей красе белые острые зубы.

Он постучался и позвонил. Открыл ему не лакей, а Крозер. Старому слуге сразу не понравились сальные черные кудри, алчные глаза, кожа землистого оттенка и губастый мокрый рот – словом, все, что он сумел разглядеть под широкополой шляпой. Не одобрил Крозер и вульгарного блеска цепочек, коими изобиловала жилетка, равно как и сигары, которая тлела в пальцах визитера. Однако Крозер был предупрежден сэром Ричардом о появлении в определенный час и по очень важному делу некоего мистера Ливи, получил описание оного и распоряжение немедленно вести его к хозяину.

Мистер Ливи озирается и гасит сигару прежде, чем последовать за Крозером, у которого на лице написаны презрение и гадливость, который, похоже, с большим удовольствием нагрубил бы ему.

Крозер ведет его направо, через смежное помещение в просторную комнату квадратной формы; она давно уже необитаема, но продолжает называться библиотекой (хотя книг в ней мало, да и те в беспорядке). Вечер промозглый, поэтому затоплен камин, у которого нахохлился сэр Ричард. Услыхав имя визитера, он вздрагивает; вид его жалок.

— Входите! – восклицает сэр Ричард, сам поднимаясь навстречу гостю. – Видите, в каком я положении? Я уничтожен, Ливи, уничтожен. Ни единой живой душе, кроме вас, я не смею признаться в том, что меня обложили, будто зверя на охоте. Ради бога, сжальтесь, придумайте что-нибудь! У меня никаких соображений, а вы такой умный человек! – По ходу излияний сэр Ричард тащит мистера Ливи поближе к свечам. – Постарайтесь, найдите выход – он должен быть. Это ведь дело чести; мне всего-то и нужно, что время. Если бы я хоть отыскал дядю Дэвида! Святое небо, что за эгоист! Да страдал ли кто так, как я? Вон на столе лежит уведомление из банка – не угодно ли ознакомиться? Неблагодарные гарпии, они изводят меня, изводят! И чего ради? Ради несчастных трех сотен фунтов с хвостиком! Это кредит, который я, видите ли, превысил! А этот подлец, мерзкий свечник! Лишь нынче он три раза являлся ко мне на дом за деньгами. Сумма больше, чем я думал, – почти четыре тысячи, если верить мошеннику! Была бы, допустим, у него в этих деньгах великая нужда! Так ведь нет – ему просто в удовольствие терзать джентльмена, а расписок он не принимает – лжец, негодяй! Ему наличные подавай – ему, имеющему капитал в триста тысяч фунтов! О, злодей с рылом мопса! А другие? Я говорю о тех проходимцах, что ссужали меня деньгами. Оказывается, я подписал бумаги на предъявителя, и кучка негодяев уже встречалась с моим поверенным – не далее как сегодня; и ждать они не желают. О, лучше бы меня пристрелили! Я завидую утопленникам, которых крутят и вертят воды Темзы! Ради всего святого, Ливи! Я назову вас лучшим из друзей, когда-либо дарованных человеку, если вы хоть что-нибудь измыслите! Услуги вашей я не забуду; я сумею наградить вас, ибо еще никто не обвинял меня в неблагодарности. Вы очень обяжете меня, если спасете. Пораскиньте мозгами, Ливи; вам ведь не в новинку ситуации вроде моей – то есть не терпящие промедления. Иначе я пропаду, не успев даже охнуть!