Книга Шах и мат, страница 197 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Речь эту еврей слушал, держа руки в карманах, откинувшись на спинку стула. Его выпуклые глаза неотрывно глядели в перекошенное страхом лицо баронета; тяжелая нижняя губа отвисла. Он старался сохранять невозмутимый вид.

— А что же насчет женитьбы, сэр Ричавд? Что насчет молодой красавицы с огромным приданым? – наконец осведомился Ливи.

— Я все тщательно обдумал и решил, что в нынешнем своем положении не имею права свататься. Это было бы бесчестно – а я не лжец.

С минуту мистер Ливи сумрачно взирал на сэра Ричарда; затем повернул голову и самым хамским образом сплюнул на турецкий ковер. Читателю, разумеется, давно ясно, что мистер Ливи был чужд церемоний. Однако тут его разобрал смех; допустить, чтобы это заметил сэр Ричард, еврей никак не мог, а лучшего маневра для сокрытия своей веселости не придумал.

— Что ж, весьма благородно, сэр Ричавд, – заключил Ливи с видом самым торжественным, – вы таки отвергли легкий выход из куда как опасного квартала.

При этих словах, отчеканенных засаленным субтильным оракулом, ледяная дрожь охватила сэра Ричарда от пяток до макушки. Он застыл, словно замороженный заживо, перед евреем, и тот отметил, что даже губы молодого баронета сделались белыми. Впервые сэру Ричарду открылся весь ужас его положения.

Молодой человек пытается заговорить и раз, и другой – ничего не получается. Еврей в молчании наблюдает его потуги. Сэр Ричард видит только пару выпуклых глаз с яркими белками. Он уходит в глубь комнаты.

— Сыграть вы теперь можете лишь на одной струне, – произносит еврей, как бы мысля вслух.

— Ради Господа Бога! – восклицает сэр Ричард, живо оборачиваясь; мольба исторгнута словно бы не им, голос совершенно чужой. Целую минуту в библиотеке царит тишина – невозможно поверить, что здесь находятся двое мужчин.

— Сэр Ричавд, соблаговолите подойти поближе. Вот взгляните на этот чек.

Мистер Ливи достает лист пергамента квадратной формы, с неким печатным текстом, а также заполненные бланки, на которых оттиски гербовой печати с пугающей аккуратностью проставлены точнехонько в уголках.

— Прочтите, сэр Ричавд, – мурлычет Ливи, разглаживая на столе пергамент.

Сэр Ричард пытается читать, но состояние его таково, что, будь даже перед ним страничка из «Робинзона Крузо», он не уразумел бы ни слова.

— Я нынче сам не свой, смысл от меня ускользает. Голова другим занята. Что это?

— Долговая расписка и доверенность на взыскание долга поручителем, которого избрал кредитор.

— На какую сумму?

— На десять тысяч фунтов.

— Я должен поставить подпись? А вы что сделаете?

— Не повышайте голоса, а слушайте. Ваш друг, – на этих словах мистер Ливи подмигивает с таинственным видом, – может дать вам вдвое больше; а я готов на Библии поклясться спасением своей души, что этот документ никто никогда не увидит. По нему не взыщут ни пенни; ваш друг его даже из рук не выпустит, пока вам не вернет. Ни в один суд бумага предъявлена не будет. А друга вашего я знаю: завтра же утром вы получите десять тысяч. Он хочет встретиться, открыться, поговорить, руку вам пожать.

— Но… но моя подпись едва ли удовлетворит его… – проговорил озадаченный сэр Ричард.

— Что? Нет, это не так, не так, – завел мистер Ливи, теребя краешек банковского уведомления.

— Мистер Лонгклюз это не подпишет, – продолжал сэр Ричард.