Книга Шах и мат, страница 198 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Мистер Ливи принял расслабленную позу, с плутовской миной взглянул на стол, щелкнул по уголку уведомления.

— Всего-то и надо, – заговорил он, нарушая молчание, – что вписать его имя вот сюда, в эту строчку; да еще вот сюда. Миштер Лонгклюш не рассердится. Такое делается каждый день. Сами посудите: стал бы я вам помогать, если бы имелся хоть малейший риск? Все уже свершилось, хуже не будет, верно? Чего вы боитесь? Не будьте сосунком, сэр Ричавд!

Свою речь мистер Ливи выдал столь тихо, что казалось, он обращал ее к столешнице; не поднял он взора, подвигая документ к сэру Ричарду, который, взявши его, тотчас положил обратно – так сильно тряслись руки.

— Оставьте здесь, – едва вымолвил молодой баронет.

Ливи поднялся; на его щеках играл нехарактерный румянец, глаза блестели.

— Я жду вас нынче ночью; понимаю, на размышления нужно время. Сейчас десять. Трех часов достаточно. Я возвращаюсь в Лондон, к часу появлюсь в конторе. Буду ждать вас до двух пополуночи.

Сэра Ричарда била дрожь.

— Запомните: с часу до двух. Проклятье! Сэр Ричавд, щепетильность сейчас неуместна, – прошипел еврей с угрозой.

Вот он лезет в нагрудный карман, извлекает несколько писем, выбирает одно и швыряет его на пергамент, все еще развернутый на столе.

— Эту записку вы вчера забыли у меня в конторе. Видите – здесь его подпись. Ну, теперь у вас есть все необходимое.

Не удостоив молодого баронета прощальным словом, еврей покинул библиотеку. Сэр Ричард один – он стиснул зубы, его лицо мрачно, дыхание прерывисто. Он слышит, как отъезжает кэб. Документы лежат перед ним на столе.

Минули два с лишним часа; сэр Ричард провел их в полном одиночестве. Теперь, со свечой, в пальто и шляпе, он вышел в холл. Двуколка ждет его у дверей.

В эти часы уединения свершилось нечто небывалое. Сэр Ричард сделал выбор. Отныне ему не отделаться от жуткой тайны. В кармане у него сидит дьявол – да, в кармане, в сложенном пергаменте. Сэр Ричард не смеет помыслить о себе. Произошедшее с ним, вероятно, взбудоражит весь Лондон, и все англичане христианского вероисповедания, где бы они ни находились, станут обсуждать одну-единственную тему.

Раскаивается ли сэр Ричард? Во всяком случае, ясно одно: колебаний он себе не позволил. Правда, некая сила раз-другой велела ему швырнуть злосчастный документ в огонь, пока не поздно. Но что ж тогда? Что ждет завтра? Чернильно-черная пучина, в коей человеческий глаз не зрит дна! В эту пучину он канет, навеки отлученный от света. Нет, лучше использовать последний шанс.

Главное – не думать об уже содеянном и о том, что предстоит содеять. На мужество надежда слабая; малодушию только дай повод. Благороднее, пожалуй, было бы взглянуть в глаза беде – прямо сейчас. Но согласно теории вероятностей ставка вроде правильная, не так ли? Времени-то немножко мы выгадаем; а время – это все. И разве не в дружеские руки мы отдаемся? И разве этот чернявый негодяй сам не замарался уже тем одним, что предложил аферу? Значит, огласка исключена. «Всего-то и надо, что пасть в ножки дяде Дэвиду и сознаться в этом кошмарном долге – и он будет выплачен».

Однако подобные мысли, явившись, тотчас улетучивались, а бремя на сердце лежало тягчайшее. Взглянув на лестницу, сэр Ричард подумал, что Элис давно поднялась к себе. Он жаждал взглянуть на нее, пожелать ей доброй ночи, пока он еще тот, к кому его сестра привыкла с детских лет. Теперешний Ричард умрет нынче же, а завтра ему на смену явится двойник-подлец.