Книга Шах и мат, страница 43 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Элис сидит подле отца; по временам она молча взглядывает на него, ибо давно умеет угадывать по лицу и пожелания отцовские, и причины недовольства. Кстати, баронет выучил этому искусству все свое окружение и может не утруждать себя словесными приказами. Элис апатично глядит в окно; размышляет она о многих вещах. Наконец баронет открывает глаза и выдает:

— Прекрасная перспектива! Дивный денек! Тебе, Элис, приятно будет узнать, что я ничуть не устал, я наслаждаюсь поездкой! Все замечательно: солнце нынче ласковое, и ты у меня – просто загляденье, Элис! Ты должна пожить в Мортлейке несколько дней, позаботиться обо мне. Примерно через неделю я отправляюсь в Бакстон^[26]; сегодня можешь ночевать у леди Мэй, но я жду тебя в Мортлейке в самом скором времени. Полагаю, твой неблагодарный брат все-таки явится. Надеждами я себя не льщу – всю жизнь он был моим проклятием. Если есть справедливость на свете, однажды он получит по заслугам. Впрочем, забудем о нем до времени, ведь подобные разговоры нервируют меня.

Отец и дочь ехали уже по Вестминстерскому мосту, и лакей леди Мэй не сомневался, что они направляются на Честер-Террас, 8. Впервые с самого утра, с тех пор, как сэр Реджинальд заговорил о сыне, на его лицо легла тень. Он отпрянул от окошка; он повыше подтянул кашне из китайского шелка, спрятал подбородок, боясь, как бы его не узнал какой-нибудь клювоносый востроглазый еврей – ибо сэру Реджинальду грозила опасность. Бросивши взгляд из-под козырька дорожного кепи, он заметил Толкингтона под руку с Уиндерброуком – они шли в клуб. О, какими беззаботными, какими бесстрашными, какими довольными выглядели эти двое смертных! И как жаждал сэр Реджинальд оказаться в гостиной у Б. ради бокала вина и доброй беседы, а также в гостиной у В. ради послеобеденного виста! Как терзался он, как проклинал про себя невидимое, непреодолимое препятствие и с какой ядовитой злобой винил своего сына в том, что влачит сии оковы!

— Ты с ним знакома, Элис? – спросил сэр Реджинальд весьма резко, увидав, как мистер Лонгклюз приподнял шляпу, здороваясь с его дочерью.

— Да, он часто бывает у леди Мэй.

— Гм! Мне казалось, его никто не знает. Он из тех, кто может пригодиться.

Последовала пауза.

— Я думала, папа, что вам желательно ехать прямо в Мортлейк – а туда ведет другая дорога, – произнесла Элис.

— Что? Господи! Ты права, дитя мое. Как это я прозевал?

И сэр Реджинальд принялся отчаянно жестикулировать. Лакей остановил экипаж и бросился к окну.

— В Лондоне нам нечего делать, мы едем прямо в Мортлейк-Холл. Это за Ислингтоном. Ты там бывал? Ну так покажи дорогу вознице.

Сэр Реджинальд снова занял свое место в углу. Выехали они отнюдь не рано, да еще путешествие прерывалось по многочисленным прихотям сэра Реджинальда. Он, к примеру, вспомнил, что в некоем заведении имеется запас лучшего портвейна, какой ему доводилось пробовать, велел остановиться, учинил хозяину форменный допрос и получил откупоренную бутылку, из коей выпил два стакана, уплатив по полгинеи за каждый. Да, заминок случилось множество, и солнце уже зависло над горизонтом, когда экипаж покидал пределы Ислингтона, двигаясь к цели – уединенному старинному особняку.

Хотя родовое гнездо неизменно ввергало Элис в меланхолию, сама меланхолия еще не бывала столь щемящей. И разве последующие события в жизни мисс Арден, кошмарным образом связанные с Мортлейк-Холлом, не есть подтверждение пророческой силы предчувствий?