Книга Танец теней, страница 49 – Яков Осканов

— Трудно сказать. Она была чудесной девочкой: доброй, умной, любознательной, при этом прекрасно воспитанной, с развитой внутренней дисциплиной.

— То есть были все предпосылки к её выздоровлению?

— Были. Но было и другое. Соня была очень впечатлительной и сочувствующей девочкой. И сильно любила свою мать. Если переводить на пример понятной вам хирургии, у пациента очень крепкое здоровье, но нанесённое ранение настолько тяжёлое, что дать сколько-нибудь определённый прогноз весьма затруднительно.

— Болезнь в итоге прогрессировала? Или, напротив, пациентке становилось лучше?

— Нам удавалось справиться с симптомами. У неё наступали длительные периоды ремиссии, но периодически болезнь снова проявлялась.

— А как вообще лечатся такие болезни?

— Если вы имеете в виду, есть ли какие-то препараты, способные влиять на болезнь и её развитие, то буду откровенен с вами — таких средств нет. Наша наука сейчас находится в экспериментальном поиске. Мозг человека слабо изучен. Мы мало что знаем о его физиологии, о биохимических процессах в нём протекающих, да и анатомия мозга таит ещё немало загадок.

— Как же вы тогда помогаете больным? — Суздалев был немного озадачен.

— Как я уже сказал, на многих пациентов благотворно действует комплексный уход, спокойная обстановка и подобранная для них диета. Также мы осторожно изучаем воздействие на пациентов холодной воды и электрического тока. Кроме того, в моменты буйного помешательства мы можем назначать больным различные препараты.

— Какие, например?

— Это могут быть средства на основе опиума, гашиша, белладонны. Мы также экспериментируем с веществами, открытыми в Европе, — хлоралгидратом, паральдегидом и солями мочевой кислоты.

— И они помогают?

— Не всем. Каждому пациенту приходится подбирать препарат и дозировку. Во многих случаях, особенно тяжёлых, нам удаётся добиться положительных результатов. По крайней мере, ослаблять симптомы буйства или сводить их на нет.

— На Софье какие-то из этих средств применялись?

— Нет, она не страдала буйными формами психических расстройств.

— То есть у вас она просто отдыхала, питалась по назначенной диете и находилась под наблюдением?

— В общем-то, да. Михаил Николаевич осторожно относился к экспериментам, связанным со здоровьем его дочери.

— Но неужели он не мог организовать надлежащий уход за дочерью дома? С его возможностями и достатком он мог бы себе это позволить.

— Безусловно, мог. Но есть вещи, которые нельзя купить за деньги, — опыт врачей и персонала, ухаживающими за нашими подопечными.

— Но вы упоминали, что Софья не была буйной. Стало быть, и особых трудностей не должна была создавать.

— Буйство не самая большая проблема. Основной опасностью для некоторых больных является угнетённое состояние, которое часто оканчивается самоубийством.

— Вы хотите сказать…

— Да, такие опасения возникли у Михаила Ивановича. И это неудивительно, учитывая все обстоятельства. К тому же он надеялся, что наше пристальное наблюдение поможет подобрать ключ к болезни или хотя бы ослабить её, сделав периоды ремиссии более продолжительными.

— Вам это удалось?

— Нет, состояние её было стабильным. Мы не наблюдали ухудшений, но и улучшений не наблюдали.

— Девочка осознавала свою болезнь?

— Да. Когда обострение проходило, она становилась прелестным ребёнком. Её тяготило то, что она доставляет столько хлопот отцу. Ей хотелось стать нормальной, и она была готова на любое сотрудничество с врачами, лишь бы побороть то несчастье, которое с ней приключилось.