Книга Танец теней, страница 51 – Яков Осканов

— Вы бы и не смогли этого сделать, даже если бы встретились с ним.

— Позвольте узнать, почему вы так в этом уверены?

— Я имел удовольствие беседовать с другом Августа Альбертовича, профессором палеонтологии Ивановым. Он сообщил мне, что журнал и все записи его друга остались в Ирии.

— Ах, как я сам не догадался наведаться к Илье Петровичу! Они были очень дружны, и мне нужно было догадаться, что из всех людей именно с ним профессор Вернер встретился первым. Но почему же, позвольте узнать, бумаги остались в Сибири? Не может быть, чтобы столь серьёзный учёный, с репутацией аккуратного и педантичного исследователя, просто взял и забыл о своих записях, содержащих ход опытов и результаты проведённых анализов.

— Это тёмная история. В Ирии стали погибать и пропадать при загадочных обстоятельствах люди. Август Альбертович рассказал другу, что вода из озера действительно помогала Софье. Потом её химический состав стал меняться, но при этом девочке от неё становилось даже лучше. Однако позже Стужин стал вести себя странно. Он запретил дочке принимать воду. Девочке становилось хуже. Она боролась с болезнью и умоляла дать ей озёрную воду, так как не хотела возвращаться в состояние безумия. Но её отец был неумолим и настолько категоричен в этом вопросе, что даже запер Софью в спальню и тщательно следил, чтобы она не приближалась к озеру, когда выпускал её на прогулку. А когда профессор попытался тайком дать воду несчастной, между ним и промышленником случился конфликт. Некоторое время Август Альбертович продолжал свои химические опыты. Меж тем приступы Софьи становились всё тяжелее. Она билась в закрытую дверь и умоляла дать ей воды. Тогда профессор решился дать ей порцию, пренебрегая запретом Стужина, но был пойман ночью, когда пытался пронести пузырёк к спальне девочки. Угрожая смертью, Стужин выгнал Вернера из Ирия при таких обстоятельствах, что потрясённый учёный буквально бежал из усадьбы, забыв захватить свой журнал и личные вещи.

— Да уж, это поразительная и мрачная история. И в свете того, что вы рассказали, она видится мне даже более пугающей, чем вначале.

— Я рассказал нечто, что подтвердило какие-то ваши давние опасения?

— Боюсь, что так.

— Могу я узнать, что же именно вас так встревожило?

— Как я вам уже упоминал, началом болезни может служить какое-либо потрясение.

— Да, вы сказали, что вероятной причиной могло быть самоубийство матери.

— Верно. Но это лишь одна из вероятностей. Есть и другая. Не только самоубийство Веры Александровны, но и сама Вера Александровна могла быть причиной Сониной болезни.

— Что вы имеете в виду? Боюсь, я не вполне понимаю ход ваших мыслей.

— Сейчас вы поймёте. Видите ли, по моим личным наблюдениям, которые, впрочем, согласуются с наблюдениями моих коллег, не только сильные переживания и потрясения могут быть причиной душевного расстройства. Есть некоторая зависимость между болезнью родителей и ребёнка. У людей, страдающих психическими нарушениями, чаще рождаются дети, наследующие недуги родителей.

— А в случае Софьи мы имеем оба этих неблагоприятных обстоятельства в сумме.

— Боюсь, что мы столкнулись не с двумя, а даже с тремя возможными причинами болезни Сони.

— Тремя?

— Да. Впрочем, это лишь моё осторожное предположение. Подчеркну, что моих наблюдений недостаточно, чтобы сделать подобное заключение и оно было бы признано в научных кругах. Но, тем не менее, не могу не заметить, исходя из своего опыта, что болезнь передаётся по наследству в основном мужчинам.