Книга Опасная встреча, страница 36 – Эрнст Юнгер

Чистопородные апаши – узнаваемые уже по одежде – крайне редко снабжали инспектора любимым чтением: папками, где годами дремали нераскрытые дела. Он все время к ним возвращался, сравнивал, пытался найти почерк неизвестного преступника, стиль преступления, рабочий подход, рабочую сферу, ритм. Попадались такие, кто активизировался только в полнолуние.

— Как художник или романист постоянно возвращается к своему лейтмотиву, к своей теме и уже из юношеского произведения можно сделать выводы о дальнейшем развитии, так и преступники, как правило, строго придерживаются определенного образца, poncif, выработанного их характером. Накопив известный опыт, вы, когда вас вызывают на место преступления, можете сказать «Это Жак» или «Это Луи», как, к примеру стоя перед картиной, говорите «Это Энгр» или «Это Сезанн».^[44]

— Смелые сравнения. Вы, стало быть, допускаете, что среди таких людей бывают своего рода художники, элита?

Инспектор ответил на вопрос Этьена положительно:

— Вне всякого сомнения, именно так. Причем место в иерархии определяется уровнем, где применяется духовное оружие, а грубое насилие становится необязательным.

И Добровски, как любил делать во время прогулок, пустился в пространные пояснения. Аристократа среди преступников, по его мнению, можно распознать по тому, что он воздерживается от насилия, прежде всего не убивает. Способность выстраивать различные комбинации может достигать высокой степени, тех сфер, где закону не за что зацепиться. Теории преступления недостаточны, поскольку ограничиваются симптомами, а именно ущербом, нанесенным обществу. Однако существует разница между доказуемым ущербом и преступным потенциалом. Место обитания такого потенциала – зло; возможно, оно никогда не выйдет из своего логова и не обнаружится в виде преступления. Но, как у Гераклита тайная гармония выше явной, так и эта тайная обитель зла опаснее суммы всех злодеяний, о которых нам становится известно. Она не подвластна никакому суду.

Подобные рассуждения поражали Этьена тем, что выходили далеко за пределы потребностей полицейского, напоминая ему о собственном положении в армии. С другой стороны, от них исходило ощущение удовольствия и праздности, словно инспектор взаимодействовал с этой суетой вокруг Бастилии только как увлеченный зритель. Так лесничий в закрытый сезон обходит водопои и кормушки дичи. Хранителю леса, естественно, не хочется, чтобы там возникали лишние волнения.

— Анархии тоже нужно делать уступки; желающий наказывать за все забьет предохранительные клапаны.

Дабы наглядно подтвердить теорию, Добровски, бывало, знакомил Этьена с кем-либо из своих клиентов. Как-то вечером, когда они зашли в «Четыре сержанта», среди играющих в домино и попивающих вино мелких буржуа он обратил внимание друга на худого, аккуратно одетого посетителя, сидевшего с бокалом в задумчивом одиночестве.

— Вы, кажется, удивились давеча моему сравнению с Энгром и Сезанном. Вот перед вами мастер своего дела. Как некоторые художники или скульпторы долго работают над одним произведением, которое затем выставляют и продают по высокой цене, так и этот человек – его зовут Лепренс – не менее тщательно обдумывает крупное дело, а на барыш надеется вольготно прожить два-три года. Разумеется, он меня уже узнал. Если не возражаете, подсядем к нему ненадолго.