Книга Опасная встреча, страница 40 – Эрнст Юнгер

Друзья как раз пересекали площадь, названную в честь Вольтера, и им пришлось остерегаться экипажей, скользивших в тумане по мокрой брусчатке. Этьен опять поразился повороту, какой друг умел придать той или иной теме. Это всегда напоминало ему отдаление спутника, сошедшего с общей лодки на остров. Река была мнением, суша – фактом.

И сейчас Добровски спросил, не подмечал ли Этьен, как ведут себя порой пассажиры в купе при приближении поезда к границе: с каким усердием почтенный старик прячет коробку сигарилл, а его супруга – несколько аршин кружев, а затем оба откровенно радуются, что дельце удалось. Почему миллионер ради нескольких пфеннигов соглашается на крупные неудобства? Судя по всему, это память о тех временах, задолго до возникновения государств, когда собственность в значительной степени составляла добыча, прежде всего охотничья. Однако теперь грабителем личной неограниченной власти стало государство. Восторжествовать над ним, пусть в минимальной степени, – невесомая, но бесценная победа. Отсюда можно вывести теорию преступления покрепче любой социальной или экономической.

Однако, не желая отклоняться от темы драгоценностей, Добровски спросил Этьена, может ли тот понять соблазн золота и дорогих камней, прямо-таки требующих устроить взлом. Жажда исходит из глубины; речь не столько о приобретенных ценностях, сколько о сгущении плутонической власти. Не каждый может и не каждый вправе безопасно для себя носить украшения. В Средние века на сей счет имелись подробные предписания. Не всякому тогда позволялось носить шпагу или пристраивать к дому башню – это вопросы власти, которые в экономическом обществе превратились в вопросы денег, но они лишь замаскировались. Поэтому в демонстрации драгоценностей до сих пор присутствует дерзость, провокация. Она просвечивает сквозь решетку витрин ювелирных магазинов, как жар сквозь решетку печи. Разве Этьен не замечал в подобных местах дух настороженности, жажды наживы, проституции, сытого удовольствия? Он концентрируется в достославных солитерах, чья история насчитывает столетия. Ими владели индийские боги, верховные правители, знаменитые куртизанки и миллиардеры; с их именами связаны страшные легенды. Собственно, ранг таких камней – талисман; и в таковом качестве они хранились в сокровищницах короны, владениях династий.

— Крупные камни, солитеры – олицетворение земной власти. Они с необходимостью порождают противовласть; обладание ими немыслимо без сейфов и телохранителей. Пробуждаемая ими алчность неотъемлема от риска их носителя и в то же время обнажает его притязания, с размерами которых растет и опасность. Какое частное лицо дерзнет выйти на люди с бриллиантом вроде «Санси», что перекочевал из сокровищницы Карла Смелого в таковую Иакова Второго и на своих мрачных путях был вырезан из утробы проглотившего его гонца? Если не ошибаюсь, во время коронации «Санси» украшал и Людовика Шестнадцатого. Возможно, это объясняет, – завершил Добровски исторический экскурс, – почему добрейший Лепренс не выбрал бюргерскую профессию, для него и более удобную, и более прибыльную. Такое бытие предполагает древнее жало в плоть, подобное тому, что заставляет многих наших сограждан каждую субботу, прихватив собак и ружья, садиться в поезд. При невероятном напряжении сил они бродят по лесам и лугам и, если повезет, возвращаются с парочкой куропаток. А ведь куда дешевле и удобнее купить их на рынке.