Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 101 – Алёна Моденская

Новиков понял, что далее ему предоставлялось свободное время. Он коротко попрощался и вышел на улицу. Похоже, старое здание местного КГБ решили не восстанавливать, чтобы не переводить ресурсы на строения, которым предстоит оказаться на дне реки. Так что оставшиеся дни Мазыйки Игнатьеву предстояло провести в пустых кабинетах Горисполкома.

А вот чем предстояло заниматься Новикову? Как-то всё не сходилось и не клеилось. Хотя одна идея, ранее витавшая в воздухе как лёгкий пар, теперь полностью оформилась. Новиков подумал, что ему, чтобы вернуться в своё время, придётся раскрыть это дело с убийствами, шпионажем и готовящейся диверсией. Наверняка Вася именно для этого его сюда закинул.

Но есть и хорошая новость. Если всё так, то Вася точно знал, что делал, когда опрокидывал их лодку посреди водохранилища. Стало быть, он чётко уверен, что Новиков и Антон справятся. А значит, надо быть пободрее и повеселее. Когда нет сомнений, что твоё дело выгорит, и работается легче.

Пусть и в чужом времени, и в чужом городе.

Новиков уже привычно потолкался по магазинам, а дома наварил перловки с мясными консервами. Не забыл купить для Антона шоколадных конфет. Да и для себя, чего уж там.

Однако Антон ужинать не явился. То ли много работы в артели, то ли отправился на свидание с Эммочкой. Лучше бы первое. Потому что второе грозило неприятностями. Причём всем.

Новиков же решил отложить трапезу на потом. Есть не очень-то хотелось, а вот проветриться не мешало.

Поэтому он просто вышел из дома и побрёл по сумеречным июльским улицам. День понемногу укорачивался, вечера становились свежее. Солнце заходило, оставляя золотистыми лишь верхушки берёз да крыши домов. Плавило стёкла окон, искрясь и расходясь во все стороны веерами оранжевых лучей.

Людей на улицах было немного, но все куда-то спешили. Тащили сумки, коробки, ящики, везли тележки. И разговоры — сплошь о переездах. Кто куда собирается, кто будет перевозить дом, а кто выбрал компенсацию. Обмен новыми адресами, обещания писать.

Новиков свернул на незнакомую улицу, где пока ещё тянулись ввысь столбы с проводами. Видимо, тут ещё не все разъехались. И точно — понемногу стали загораться огни окон в симпатичных двухэтажных домах.

Женщина в фартуке и косынке вышла полить мальвы в палисаднике.

Новиков прошёл чуть дальше и оказался у спуска к воде. Там, как по набережной, прогуливались ещё не уехавшие жители Мазыйки.

Над водой носились с криками чайки. Заходящее солнце подсвечивало их крылья и грудки, так что птицы казались розово-оранжевыми, почти сказочными.

На бревне устроилась небольшая компания с гитарой. Один наигрывал, а другие хором нараспев выводили мелодию «Вечера на рейде»:

— Прощай, любимый город! Уходим завтра в море…

Кто-то не выдержал и заплакал. Женщины утирали слезинки платочками.

Новиков же просто стоял поодаль, слушал распев и смотрел, как вода бликовала золотом на летнем закате. Кое-где из воды были ещё видны коньки крыш и дымовые трубы.

Солнце садилось в поднимающуюся воду. Прекрасный город Мазыйка переживал свой закат.

Новиков понял, что и сам сейчас в который раз расчувствуется. Поэтому собрался, засунул руки в карманы и направился обратно в приговорённый город.

Антон ужинать так и не пришёл, поэтому Новиков трапезничал в одиночестве. Не гордом, скорее, унылом.